Выберите регион

Смотрим на

"Огненный ангел" расправил крылья над исторической сценой Большого театра

Опера Сергея Прокофьева «Огненный ангел» обживает обновленную историческую сцену Большого театра. Эта загадочная, мистическая история была впервые разыграна в Большом в 2004-м году. Над постановкой работали американский режиссер Франческа Замбелло и театральный художник Георгий Цыпин. Задачу они решали нелегкую – надо было справиться с сочинением, которое по накалу эмоций, по их силе, сокрушительности – и это мнение специалистов – едва ли имеет равных соперников. О том, как сегодня зазвучал «Огненный ангел» на главной сцене страны, в репортаже из Большого театра.Рассказывают «Новости культуры».

Взять в репертуар «Огненного ангела» не каждый театр рискнет. Слишком много мистики, одержимости, заклинаний, проклятий. Не все артисты справляются с таким накалом страстей. Романа Муравицкого даже Герман из «Пиковой дамы» не так выматывает, как каббалист Агриппа.

«Вся музыка Прокофьева на отжим, – говорит солист Большого театра Роман Муравицкий. – У меня после этой оперы идет депрессия, это хороший депрессант».

Здесь все смешалось: божественные откровения, дьявольские наваждения. Главная героиня Рената этот путь от святости до безумия пройдет стремительно и мучительно. Поверит в божественное видение, в собственную святость, станет одержима мистической любовью не к человеку – ангелу. Примы долго приходят в себя после таких спектаклей.

«Эмоционально тяжело, хочется гулять, сидеть, не видеться, абстрагироваться и прийти», – признается солистка Мариинского театра Лариса Гоголевская.

Сыграть такое не каждому оркестру под силу. В музыке Прокофьева слишком много парадоксов, разнообразие стилей. Здесь столько современных ритмов – говорят певцы – а ведь музыка написана в начале 20-х.

«Эта сцена с Агриппой – это в чистом виде рок, именно реальный хэви-мэтал», – считает солист Большого театра Максим Пастер.

Двенадцатиметровые декорации-лифт, раздвижные окна, выдвигающиеся фигуры ангелов – местечко жутковатое даже по театральным меркам.

Своего Мефистофеля Вячеслав Войнаровский считает больше комичным, чем зловещим. Но знает – с ним шутки плохи.

«Он хоть и смеется, но делает свое дело – лезет в душу», – говорит народный артист России Вячеслав Войнаровский.

Книгой Брюсова и музыкой Прокофьева в 20-е годы переболела вся богема. Но даже самые смелые не думали о постановке на сцене. Франческа Замбелло рискнула и выдала мистический оперный трактат, который до конца даже артисты разгадать не могут.

«Вся опера подвержена какой-то мистике, загадке с начала и до конца», - говорит солист Валерий Алексеев.

Читайте также: 

Пять актов мистической драмы

 

Читайте также

Видео по теме