Почему политические риски не обрушили мировой ВВП?

Администрация президента Дональда Трампа пока что лишь усугубляет этот внутренний беспорядок, не предлагая при этом никаких перемен в экономической политике, на которые возлагались надежды и которые могли бы повысить уровень инвестиций и темпы роста экономики, а также увеличить число качественных рабочих мест. Хотя на данном этапе трудно понять приоритеты администрации Трампа, столь же трудно убедить кого-нибудь в том, что в их число входят энергичные, точно сфокусированные меры, позволяющие сделать формы роста экономики более справедливыми и устойчивыми.

Голосование Великобритании за выход из Евросоюза многих удивило прошлым летом, и озабоченность в ЕС лишь усилилась, когда к власти пришла премьер-министр Тереза Мэй, пообещавшая провести "жёсткий" Брексит. А сейчас, после того как в июне британские избиратели лишили Мэй парламентского большинства на внеочередных всеобщих выборах, исход предстоящих переговоров о выходе из ЕС (и вообще судьба Великобритании после Брексита) стал ещё более непредсказуемым.

Руководители стран Европы, а также некоторых развивающихся государств, пришли теперь к выводу, что Великобритания и США превратились в непредсказуемых и ненадёжных союзников и торговых партнёров. Азия, где лидирует Китай, решила пойти своим путём. Международное сотрудничество в вопросах экономики и безопасности, которое всегда было непростым, похоже, начинает рушиться.

В таком контексте устойчивость мировой экономики – по крайней мере, на сегодня – является особенно впечатляющим явлением (хотя, конечно, нельзя узнать, как экономика повела бы себя в более стабильном политическом климате). Есть несколько возможных (и не исключающих друг друга) объяснений этой парадоксальной ситуации.

Начать с того, что институты, которые строились долгое время, ограничивают сейчас возможности политических лидеров и законодателей влиять на экономику. Да, эти институты способны мешать реализации позитивной программы, но одновременно они помогают минимизировать экономические и инвестиционные риски.

Особенно на международном фронте у политиков нет возможности с лёгкостью, резко и мгновенно менять характер глобализации, сформировавшийся за последние десятилетия. Любая попытка сделать это (вызванная, конечно, нарастающим популистским и националистическим давлением) может причинить серьёзный ущерб экономике, что в конечном итоге уничтожит политический капитал тех, кто её инициировал.

Другая, более тревожная вероятность: риски накапливаются быстрее, чем это осознаётся. Если это звучит неубедительно, вспомните мировой финансовый кризис 2008 года, когда расслабленное регулирование и информационная асимметрия привели к ситуации быстрого увеличения рисков и углубления дисбалансов, которые, по большей части, были скрыты.

В текущем контексте совокупный эффект нарастающего геополитического напряжения, потери доверия и отсутствия уважения к ключевым институтам может привести либо к мощному шоку, либо просто к ухудшению условий для инвестиций. Впрочем, конкретные сценарии конструировать труднее, чем игнорировать грозящие нам потенциальные риски.

Но, несмотря на всё выше сказанное, существует и более обнадёживающее объяснение, под которым я подписываюсь, рискуя, правда, прослыть иррациональным оптимистом. Неравенство в перспективах и явления, которые стали причиной народного недовольства и политической поляризации, совершенно реальны, и – после многих лет игнорирования – они привлекли, наконец, то внимание, которого заслуживают.

Более пристальное внимание к проблеме социального единства не принесёт быстрых результатов. Но со временем оно способно помочь уменьшить внутриполитическую напряжённость, переориентировать внимание граждан на общие ценности, восстановить способность их лидеров к ответственному планированию и реализации политики. Как и всегда, будут разногласия, иногда резкие разногласия, по поводу того, как достичь общих целей. Главное – подходить к этой задаче в контексте взаимоуважения.

Такой сценарий далеко не гарантирован, но он ни в коем случае не является невероятным. Избрание Эммануэля Макрона президентом Франции, неудача Мэй с жёстким Брекситом, почти повсеместное, как внутри, так и вне США, неприятие позиции администрации Трампа относительно изменения климата и глобального экономического порядка, основанного на правилах, – всё это позволяет сделать вывод, что центр, возможно, устоял.

Тем временем, национальные и международные институциональные механизмы обязаны и дальше служить защитой от деструктивных действий политических лидеров. В конечном счёте, уверенность в устойчивости этих институтов – и в грядущем прекращении нынешней политической дисфункции – это как раз то, на что, по всей видимости, и сделали свою ставку рынки.