"Антипечать": сомнительные изыскания
И снова о газетах. Автор рубрики "Антипечать" Андрей Светенко убедился, что даже такие знаковые даты, как отмечаемое завтра, 27 марта, сорокалетие гибели Юрия Гагарина, газеты не могут подать без изысканий сомнительного свойства.
"Помните, каким он парнем был?" Песня такая о Гагарине есть. А правильнее сказать, была. Потому что, неважно, каким он был. Судя по текущим газетным публикациям, важнее и интереснее всего, как саратовские колхознички обчистили внутренность корабля "Восток-1" в апреле 1961 года. Это статья "Приземленная правда Юрия Гагарина" в "Московском комсомольце". Или - "Кто обрезал стропы парашюта Юрия Гагарина?" в марте 1968 года. Это заголовок в "Комсомольской правде", который наводит на мысль, что эта газета узнала, наконец, правду о той авиакатастрофе.
Нет, ничего она не узнала, она повторяет все давно и много раз сказанное, добавляя псевдосенсационного перчику. Оказывается, парашюты Гагарина и Серегина умыкнули с места катастрофы мародеры из окрестных деревень. А потом, в ходе расследования, следственные органы их конфисковали. Та же история с "сувенирами" от гагаринского полета в космос, которые "перетирает" МК.
"Из парашюта сшили мешки и сумки". Подробно, с указанием имен, рассказано о переживаниях местных жителей, у одного КГБ потом забрал "спрятанную в сарае надувную лодку", у другого изъяли рацию, в свою очередь, изъятую из космического корабля.
Если по таким публикациям судить о том, что это было за время, главный признак эпохи - хроническая клептомания советских граждан. А ведь Гагарин и полеты в космос - это одна из самых светлых страниц в советской истории. Самая позитивная.
Если не забывать, каким ярким, интересным парнем был Юрий Гагарин, и если помнить, каким неподдельным чувством радости, гордости и самоуважения мы все тогда прониклись. Что, слишком пафосно, банально звучит? Неловко напоминать об этом? Гораздо проще, как это и делает МК, завершить очерк о Гагарине накануне годовщины его гибели сентенцией: "где точно упала часть "Востока", доподлинно не знает теперь никто". Что, раньше знали, теперь забыли? Если одну только изнанку событий холить и лелеять, все остальное поневоле забудешь.
