Театральный палимпсест: "Опус 48. Островский" в Театре на Таганке

Спектакль, о котором мы сейчас поговорим, отсылает нас к такому явлению в искусстве как палимпсест. Сначала этим термином просто обозначали рукопись, с которой стерт текст для того, чтобы на его месте написать новый. Пергамента не хватало, бумага потом бывала в дефиците. Потом это понятие стали применять и к живописи: картина или фреска писались поверх старой. А потом и к так называемой слоистой структуре, в которой новые элементы так же наслаиваются на старые, но сохраняют некоторые их следы. Нечто подобное, и довольно часто, происходит в последние годы в театре. И вот мы с вами сейчас введем в оборот новый термин – "театральный палимпсест".

Ну, а как еще называть то, что, например, совершил на сцене Театра на Таганке молодой режиссер Александр Карпушин, уже не первый раз работающий с этим театром, и он далеко не первый, кто совершил это. А именно: взял текст классика (в его случае это Александр Островский), что-то изъял, стер, добавил что-то свое и поверх этого текста составил собственный рисунок развития событий, рассыпанных по разным произведениям автора. И даже нескольких авторов, но преимущественно Островского, и преимущественно его пьесы "Бесприданница". Руководитель театра Ирина Апексимова, которая на этой неделе отметила юбилей, его в этом поддержала.

Встретить юбилей на сцене Ирина Апексимова задумала еще год назад. Тогда же решила работать с молодым режиссером, которого называет удивительно талантливым самородком – Сашей Карпушиным. В Театре на Таганке уже идет несколько его спектаклей. И вот теперь – герои Островского.

"Они стали гораздо глубже, гораздо интереснее, потому что – да простят меня все любители Островского – у него очень много замешано на деньгах, на нищете, на бедности и так далее. А у нас всё замешано на чувствах, на страсти, на страданиях, на любви", – сказала директор Театра на Таганке, заслуженная артистка РФ Ирина Апексимова.

Режиссер дарит персонажам пьесы "Бесприданница" альтернативную реальность: Лариса Огудалова осталась жива, у нее родилась дочь от Сергея Паратова. Со времен событий оригинального произведения прошло около двадцати лет. Режиссер задумал эту историю, когда прогуливался по спальному району Петербурга и увидел заброшенный парк.

"Сквозь карусель росла трава, и я подумал: вот был какой-то действующий парк, а сейчас зарос весь травой. И интересно, когда наступает тот момент, тот щелчок, когда это всё бросают и говорят: ай, будь что будет", – рассказал режиссер Саша Карпушин.

Стряхнуть пыль, чтобы добраться до сути – так режиссер определил работу над этой постановкой. Все персонажи говорят языком героев из 47 пьес Островского. Есть отсылки к Чехову, Шекспиру. А возвращение Сергея Паратова к Ларисе сравнивают с историей Одиссея и Пенелопы. Анатолий Григорьев, сыгравший роль Паратова, говорит, что она стала для него испытанием. И психологическим – герой ему не близок, и даже физическим – потому что давно не делал на сцене сальто, например.

"Мне пришлось "отмотать" себя на 20 лет назад и вспомнить, что, оказывается, я умею двигаться неплохо по сцене и на что-то еще способен в физическом плане", – поделился актер Анатолий Григорьев.

Паратов появляется вместе со своим другом – актером Счастливцевым, из пьесы "Лес". В этой постановке "Сергей Сергеич дорогой" оставляет свою возлюбленную для того, чтобы следовать за своей мечтой – стать актером. Подросшую дочь Варвару Сергеевну поначалу путает с Ларисой. Неловко ей дарит зайца с оторванными ушами. А Лариса, которая вот-вот выйдет замуж за Карандышева, снова отступает и при этом ни о чем не жалеет. И кажется, что никто из героев ни о чем не жалеет. Кроме дочери Паратова и Ларисы, которая так и не получила своей порции любви от родителей и не смогла стать взрослой.

"Девушка, которая абсолютно эгоистично требует к себе любви и внимания. Если можно так посмотреть, она является единственным антагонистом в этом спектакле. Получился очень сложный персонаж", – отметила актриса, хореограф Дарья Авратинская.

Финал спектакля неожиданный. И в этой неожиданности даже комичный. Хотя на глазах у зрителя разворачивается трагедия, но эта трагедия с привкусом бутафории. Ведь всё, что было на сцене, – игра. Красноречивым эпилогом можно назвать цитату из песни, которая звучит ближе к концу постановки: "Как же легко изгнана вся любовь".