Выставка-мистификация "Король шутов и дураков" в Центре Вознесенского

Большинство знает Тиля по советскому канону – как героического борца и "красного Робин Гуда" из романа Шарля де Костера. Но его история начинается задолго до написания культового романа де Костера: в разнузданных Сатурналиях, в бесчинствах средневековых праздников, в ритуальном переворачивании мира. Тиль веками служил зеркалом общества: высмеивал авторитеты, подрывал пафос, превращал серьезное в игру и наоборот. Его присутствие можно обнаружить и в европейском средневековом фольклоре, и в книжной культуре эпохи Возрождения, и в работах североевропейских мастеров – Брейгеля, Рембрандта, Бехама, Дюрера, – и в утонченной культуре раннего модерна, и в народной ярмарочной традиции. И только в XIX веке Шарль де Костер не превратил бесшабашного плута в романтического героя-освободителя

Сергей Хачатуров и Дмитрий Хворостов, кураторы проекта, собрали экспозицию как "пародийную монографию". Зритель попадает внутрь сложного механизма смеховой культуры, где гравюры XVI века соседствуют с телевизионными помехами 1990-х, а философия – с анекдотом.

Первая часть: Карнавал

Здесь зритель видит Уленшпигеля в его древнейших воплощениях – в вихре античных Сатурналий и средневековых праздников, в плутовских романах и площадной культуре позднего Средневековья. Среди экспонатов – первые издания шванок, графика и живопись мастеров, сформировавших раннюю традицию образа шута: Брейгеля, Йорданса, Гольциуса и других.

Вторая часть: Spiegel – Spiel

Этот раздел раскрывает, как в Средневековье и в Новое время были устроены механизмы смеха, игры и пародии. Здесь Уленшпигель становится зеркалом мира и сам попадает в зеркало различных художественных традиций. Функции замещения абстрактного конкретным, буквальное понимание метафоры, пародийный обмен образами высокой и низкой культуры, – таковы некоторые лейтмотивы арт-стратегии Уленшпигеля со времен Средних веков. Рембрандт – один из ключевых героев раздела – примерял маску Уленшпигеля как способ испытать собственную "протейную" природу. В экспозиции также представлены магические инструменты шутовского перевоплощения и визуальные аллюзии на темпераменты, от сангвиника до меланхолика, которые определяют творческие идентичности разных художников.

Третья часть: Костер

Здесь Тиль получает биографию, характер и новую родину – СССР. Благодаря бельгийскому писателю Шарлю де Костеру Уленшпигель становится героем эпохи революций, символом борьбы и романтического сопротивления. Писатель редуцировал его отрицательные, трикстерские, равнодушные к добру и злу черты ради создания образа нового Робин Гуда, борца за справедливость, защитника униженных и угнетенных, героя движения за освобождения Нидерландов от испанского ига. Раздел включает легендарные издания романа де Костера и советские иллюстрации Алексея Кравченко, Леонида Зусмана и Евгения Кибрика – художников, которые создали канонический образ Тиля для нескольких поколений читателей, а также видеомы Андрея Вознесенского, которому маска шута помогала сохранять свободу и дистанцию по отношению к власти. Трикстерская нота звучит в новелле об Осипе Мандельштаме и его отношениях с романом Костера.

Последняя часть: Тилевидение

Родившись как конкретный, почти идеальный герой второй половины XIX века, к середине ХХ столетия Тиль Уленшпигель неожиданно оказался загнан в рамки – и временные, и смысловые. Он утратил былую свободу пересмешника, стал почти монументом самому себе. Но советский постмодернизм вновь распахнул для него двери: вернул Тилю азарт, иронию (в том числе самоиронию), быстроту перевоплощений и его подлинную протейность. Именно эта новая ухмылка пересмешника определяет его бытование в телевизионном, медийном мире – мире иллюзий, эфира и образов. Герои медийной культуры Оттепели и Перестройки – Григорий Горин, Марк Захаров, Андрей Вознесенский, Тимур Новиков, Сергей Курехин – становятся архитекторами этого "тилемира" финальной главы. Здесь Тиль Уленшпигель больше не персонаж книги: он – метод, способ художественного действия, который взрывает привычные границы жанров, смыслов и институций.

***

Дмитрий Хворостов, куратор Центра Вознесенского: "Наша выставка – это результат иконографического и культурологического исследования, попытка реконструировать подлинный, объемный архетип трикстера. Мы стремились уйти от одномерного восприятия Тиля Уленшпигеля как фольклорного весельчака и показать его драматическую, амбивалентную природу. Фигура шута неразрывно связана с темной, “сатурнической” традицией: это всегда баланс на грани между высокой сатирой и хтоническим ужасом, между спасительным смехом и трагедией. В экспозиции мы исследуем эту сложную диалектику: почему в истории искусства образ шута так часто сопряжен с физическим уродством, с гротеском и отвратительным? Мы хотели показать, что за маской карнавального паяца скрывается глубокая меланхолия и знание об изнанке мира. На этой выставке должно быть и весело, и страшно, как и предполагает сама природа трикстера".

Сергей Хачатуров, искусствовед, куратор проекта: "Чтобы познакомить зрителей со знаковым, но неочевидным для советских и постсоветских деятелей культуры Уленшпигелем, мы решили сделать экспозицию – пародийную монографию о герое, который выступает и поэтом, и художником, и трибуном. В логике вымышленных персонажей, которых создавали художники-концептуалисты, зритель будет попадать в разные биографические разделы. По аналогии с образами, собранными из различных подробностей быта, как на портретах Арчимбольдо, в каждом разделе портрет Уленшпигеля будет складываться, как пазл. В его собирании участвуют тексты, от древних анекдотцев-шванок, до стихов Андрея Вознесенского. Богатый иллюстративный материал поможет зафиксировать протейные черты великого пересмешника".

К изданию готовится каталог-ридер, в котором будут опубликованы кураторские исследования, лежащие в основе проекта, а также тексты приглашенных авторов. Среди них – текст Дмитрия Безуглова о специфической педагогике советского телевидения, статья Юлии Тихомировой о площадной поэзии Андрея Вознесенского, исследование Анастасии Заикиной о русской шутовской традиции и другие.

Публичная программа продолжит логику выставки и, с одной стороны, предложит новые прочтения Тиля Уленшпигеля – как литературного персонажа и визуального символа, а с другой – поможет глубже понять исторические и культурные процессы, благодаря которым этот миф проявлялся в реальности. Лекции будут посвящены антропологическому взгляду на фигуру Тиля Уленшпигеля – от сатурналий и "праздника дураков" до поздних литературных и кинематографических интерпретаций; феномену придворного шута и формированию иконографии трикстера в средневековом европейском искусстве и книжной традиции; а также связи карнавального переворачивания мира с крупными революционными событиями.