Настроения Запада со времен Фултонской речи не изменились

5 марта 1946 года отставной английский премьер выступил там – в Вестминстерском колледже, чтобы объявить новый – Drang nach Osten – вместо рухнувшего в исполнении Гитлера, но теперь уже в англо-американском варианте. Короче, Черчилль фактически объявил тогда Советскому Союзу войну. Войну пока не горячую, а "холодную", но все же войну.

Надо понимать, что к тому времени Уинстон Черчилль – как экс-премьер Великобритании – союзник Сталина по антигитлеровской коалиции, уже успел Советский Союз внутренне предать. Когда Вторая мировая еще не завершилась, будучи главой английского правительства, весной 1945 года Черчилль отдал распоряжение своему военному командованию подготовить секретный план "Немыслимое".

Это был план развязывания войны в Европе уже против СССР, когда Британия и США ставят под ружье на своей стороне еще и остатки гитлеровской армии.

Вот как об этом пишет американский военный обозреватель – историк Майкл Пек: "План "Немыслимое" предусматривал, что такие демократические государства, как Соединенное Королевство и Соединенные Штаты, развяжут войну против Советского Союза. Ее оправданием послужила бы необходимость отбросить назад советскую империю и лишить ее завоеваний в Германии и Восточной Европе".

То есть – Черчилль орудовал за спиной Сталина. В одно и то же время договаривался с ним о послевоенном устройстве, а параллельно разрабатывал план нападения на СССР. Нормально? Для этого в русском языке есть прекрасное слово – двурушничество. Черчилль, надо сказать, считается в Британии образцом английской дипломатии. С операцией "Немыслимое" не сложилось. Красная армия оказалась слишком сильна. Да и на народную поддержку война против СССР не могла тогда рассчитывать – нигде.

Внутренне Черчилль, однако, от своих планов не отказывается. И вот уже не прошло и года после капитуляции Германии, в марте 1946-го в американском Фултоне он произносит речь под названием "Мускулы мира". Много о демократии, свободах, конечно же, мире. Но все это – словесная шелуха прикрытия. Суть в том, что Советскому Союзу нужно противопоставить "превосходство в силе", ведь идея "равновесия" себя изжила. Пора создавать "братский союз англоязычных стран", а в перспективе и военный союз. Собственно, так был взят курс на создание НАТО, что появился всего три года спустя.

В Кремле Черчилля очень хорошо расслышали. Сталин думал неделю. А потом в интервью газете "Правда" хозяин Кремля выразил удивление тем, что премьер Англии, с которым он не раз встречался как с союзником, от которого слышал так много заверений в общности целей, сейчас предстает – "поджигателем войны".

"По сути дела господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны... Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями".

Нельзя сказать, что лично для Сталина Фултонская речь Черчилля стала большим разочарованием. Черчиллем он никогда очарован не был, наоборот, считал его человеком с "нечистой совестью".

Именно в Фултоне Черчилль обозначил вектор западной экспансии на Восток – за так называемый "железный занавес". Собственно, ход истории это и подтверждает.

С 90-х годов блок НАТО сгенерировал 6 волн расширения в сторону России. Вот она – динамическая карта:

1999 – Чехия, Венгрия, Польша

2004 – Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения, Эстония

2009 – Албания, Хорватия

2017 – Черногория

2020 – Северная Македония

2023–2024 – Финляндия, Швеция

В эту хронологию еще важно добавить 2008 год – саммит НАТО в Бухаресте, где к так называемому Плану действий по членству в блоке присоединили Грузию и Украину.

С этим вышла заминка. Но черчиллевский аппетит, как видим, оказался живуч.

Мало чем примечательный городок Фултон в штате Миссури – до марта 1946 – один из многих таких же окружных центров сельского хозяйства на Среднем Западе. Жители занимались выращиванием кукурузы и разведением домашнего скота. Для Фултона, и как станет понятно позже для мира, все изменилось в один мартовский день 80 лет назад, когда на этой центральной улице показался кортеж из нескольких автомобилей. В одном из них сидели действующий президент США Гарри Трумэн и бывший премьер Великобритании Уинстон Черчилль.

Тогда еще мало кто мог передоложить, что именно здесь будут произнесены слова, которые определят вектор истории на долгие десятилетия. Да и вся эпоха холодной войны начнется в Фултоне.

Из Майами-бич, где Черчилль восстанавливался после сокрушительного поражения на выборах его Консервативной партии, через Вашингтон поездом до Джефферсон-сити в сопровождении президента Трумэна. А там, пересев на машину, внук седьмого герцога Мальборо въехал в Фултон под возгласы ликующей публики.

"Его популярность, его образ и его голос, которым он зачитывал свои радиообращения в годы войны, были хорошо известны американскому народу, поэтому многие мечтали хотя бы мельком увидеть Черчилля живьем и, конечно, услышать его выступление, которое должно было состояться в нашем колледже", – рассказывает главный куратор Национального музея Черчилля Тимоти Райли.

Черчилль не разочаровал собравшихся жителей Фултона и свою роль отыгрывал на отлично. Специально попросил остановить машину, чтоб на глазах у восхищенных зевак поджечь знаменитую сигару и показать поднятые вверх два пальца.

В этом доме, который тогда занимал президент колледжа, Черчилль провел встречу с губернатором Миссури, здесь же у них был обед, после чего Черчилль совершил короткий переход в соседнее здание спортивного зала, где он и произнес свою знаменитую речь.

В 1946 году Соединенные Штаты – единственная страна в мире, обладающая ядерным оружием. И делиться им с Великобританией, несмотря на обещания, Америка не собиралась. У Москвы ядерная бомба появится в 1949-м, у Лондона – только в 1952-м. Не без помощи США, истощенная войной Британская империя на грани распада и, как понимают в Лондоне, движение в сторону Pax Americana для бывших хозяев мира – британцев – становится фатальным. Все попытки сохранить статус-кво в отношениях между Великобританией и США Вашингтон резко отверг. И для перезаключения договора на новых условиях Черчилля и отправляют в Фултон.

80 лет назад этот спортзал – самое вместительное помещение Вестминстерского колледжа. Чтобы увидеть и услышать Черчилля, тогда сюда набилось 2700 человек. Трибуна, с который выступал бывший британский премьер, находилась здесь. Но всех желающих зал вместить, конечно, не мог. Еще несколько тысяч слушали речь Черчилля на улице через специально установленные для этого громкоговорители.

Свою речь Черчилль начинает с мысли, о том, что ООН, чей устав вступил в силу за 4 месяца до его выступления в Фултоне, в отличие от Лиги Наций, не будет носить антиамериканский характер. И следом озвучивает предложение Лондона – предоставить в распоряжение США все военно-воздушные и военно-морские базы Британской империи. Таким образом предполагаемый дуумвират мог бы претендовать на установление мирового господства. Еще несколько лет назад подобные щедрые подношения от англичан вечным соперникам – младшим американским братьям – казались немыслимы, но именно в Фултоне Черчилль бросает зерно, которое позже взойдет и распустится как полноценный англосаксонский союз.

"Hи уверенность в предотвращение войны, ни непрерывное повышение уровня мировой организации не будут достигнуты без братского объединения англоговорящих народов. Это означает особые отношения между Британским Содружеством Наций и США. На сцену, которая так недавно была освещена победой союзников, упала тень. Никто не знает, что Советская Россия и ее Коммунистический Интернационал намерены делать в ближайшем будущем, и каковы пределы их экспансии и прозелитизма, если таковые имеются".

За две недели выступления Черчилля в Фултоне сотрудник американского посольства в Москве Джордж Кеннан отправил в Белый дом свою знаменитую "длинную телеграмму", наполненную тем же смыслом, что и речь бывшего британского премьера. То есть негласно Соединенные Штаты уже вели подготовку к холодной войне. Да и о содержании будущей Фултонской речи президент Трумэн был прекрасно осведомлен. Поскольку писал ее Черчилль в посольстве Британии в Вашингтоне совместно с тогдашним госсекретарем США Джеймсом Фрэнсисом Бирнсом.

Оригинал Фултонской речи Черчилля хранится в музее его имени в Вестминстерском колледже. 50 страниц отпечатанного на машинке текста с рукописными правками. О "железном занавесе" он говорит во второй половине своего выступления, страница номер 33. Сразу после того, как выражает свое уважение Сталину и всему российскому народу.

Восхищение "боевым товарищем" маршалом Сталиным и доблестью граждан Советского Союза, признание необходимости для Москвы собственной зоны безопасности в Восточной Европе и даже радость из-за того, что военно-морской флот СССР вышел в мировой океан. И тут же, без пауз, звучит ключевой тезис и основной посыл выступления – после победы над Гитлером пути бывших союзников расходятся навсегда. Для новой англо-американской коалиции Москва вновь объявляется главным врагом.

"От Штеттина (Щецина) на Балтике до Триеста в Aдриатике поперек континента протянулся железный занавес. По ту сторону воображаемой линии оказались все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София, все эти известные города, а также населенные пункты вокруг них находятся в том, что я должен называть советской сферой, и все подчинено, в той или иной форме, не только советскому влиянию, но очень сильному и, во многих случаях, чрезвычайно сильному контролю Москвы".

Авторство выражения "железный занавес" Черчиллю продолжают приписывать ошибочно. Первым в своей пропаганде его начал использовать еще Йозеф Геббельс. И, конечно, сам Черчилль это прекрасно знал, понимая, что таким заимствованием посылает Москве особый сигнал. Для рядовых же англичан и американцев эти слова бывшего премьера Британии прозвучали как врыв бомбы. Менее года прошло со дня общей победы. Да и американская пресса не понимала, как трактовать сочетание "железный занавес". В одной чикагской газете выступление Черчилля прямо назвали "ядовитым", в другой – нью-йоркской – "идеологической декларацией войны против России", даже в Конгрессе выступление Черчилля посчитали шокирующими.

Тимоти Райли: "Сразу же после речи Черчилля, Трумэн попытался дистанцироваться от этих идей. И сама реакция на выступление была смешанной. Некоторые задавались вопросом, сделал ли Черчилль это непреднамеренно, невольно выступив в роли разжигателя войны. Наверное, Черчилль этого не хотел, но многие посчитали, что именно так и случилось".

Новый подход к отношениям с Советским Союзом Лондон и Вашингтон тогда разыгрывали как по нотам. Отставной британский премьер-министр просто взял на себя самую грязную часть работы. Год спустя многое из того, что он произнес в Фултоне, ляжет в основу так называемой доктрины Трумэна – американской стратегии сдерживания СССР, официально оформившей начало холодной войны.