Мастера спорта Встреча с Борисом Майоровым

НЕЦЕНКО:  Мы сегодня будем говорить о хоккее. Мы рады приветствовать в нашей студии, я не побоюсь этих громких слов, живую легенду хоккея, двукратного олимпийского чемпиона, шестикратного чемпиона мира, человека, который трижды выигрывал чемпионаты Советского Союза, был  капитаном нашей сборной, в том числе, и члена Зала славы Международной Федерации хоккея, и, как мы только что выяснили, большого любителя рыбалки. Борис Александрович Майоров в нашей студии прямого эфира. Борис Александрович, добрый вечер.

МАЙОРОВ:  Добрый вечер.

САПРИН:  Прославленный хоккеист, прославленный тренер и прославленный комментатор, кстати. Я думаю, все знают и помнят о том, что уже долгое время Борис Александрович работает на телевидении и по примеру своего брата, который действительно был одним из лучших комментаторов советского телевидения,  тоже работает на этом поприще. Вот все-таки что труднее для вас за эти годы, как вы оцениваете, работа тренером, работа игроком, опять-таки? Хотя какая это работа, это же удовольствие было для вас наверняка, да? Или комментатора?

МАЙОРОВ:  Нет, работа игроком, в принципе, потом стала, конечно, не только удовольствием, но и работой. Это абсолютно естественно, чем взрослее ты становишься, тем ярче проявляются твои трудовые навыки что ли или понимание того, что ты этому посвящаешь жизнь, за это получаешь деньги и отсюда, конечно, в конце игровой карьеры это самая настоящая работа. Я  очень рано закончил с тренерской работой и именно потому, вот это прозвучало в вашем вопросе, что труднее, это немыслимо тяжелая работа. Немыслимо тяжелая. Я вернулся из Финляндии, где работал в начале 90-х годов.

САПРИН:  И, кстати, огромный вклад внесли в развитие финского хоккея, все знают.

МАЙОРОВ:  Ну, по-разному это можно оценивать. Как раз начало 90-х годов, мимо меня прошли и октябрь, и август – я уезжал из Советского Союза, вернулся в Россию. И я во всеуслышание заявил, не в одном, а в нескольких интервью, что я тренером больше работать не буду. Это невыносимо тяжело  через два дня на третий испытывать постоянные стрессы. Если у тебя командочка особенно средняя, вот тогда ты никогда не знаешь, выиграет она сегодня или проиграет. Если у тебя команда, составленная из звезд, она мощная, в клубе все в порядке, конечно,  ты такой стресс будешь испытывать гораздо реже. Или слабенькая команда, там тоже, в общем, надежды нет никакой, тренер понимает, что, да, может быть, выиграем, но, скорее всего, проиграем. А вот среднюю команду иметь очень тяжело.

САПРИН:  А вот сейчас, когда вы уже как комментатор смотрите со стороны или, наоборот, работая в комментаторской кабине, за матчами, вот чего в этом больше для вас работы или удовольствия того же пресловутого?

МАЙОРОВ:  Нет, сейчас, конечно, работа,  потому что к этому же надо готовиться.

САПРИН:  Ну, естественно.

МАЙОРОВ:  Надо знать составы, надо знать какие-то нюансы той встречи, которую предстоит тебе комментировать.

САПРИН:  Но часто ли вы получаете удовольствие от того хоккея, который видите сейчас?

МАЙОРОВ:  Не часто, но приходится как-то обыгрывать все эти детали, содержание игры, для того чтобы особенно не разочаровать зрителей. Потому что я вот последний раз комментировал наши матчи с финнами, это было в четверг и в субботу на прошлой неделе, я пару раз не удержался, просто настолько был разочарован игрой нашей сборной, что любой зритель, кто слушал меня и смотрел матч, конечно же, понял, что это плохо, то, о чем я рассказывал, в исполнении сборной, конечно, это было плохо.

НЕЦЕНКО:  Борис Александрович, вопрос не о хоккее. Вспоминаем 1961 год. Вы  провели два матча за московский футбольный «Спартак» и в народе ходит история о том, что та самая знаменитая «кричалка» «Шайбу! Шайбу!» пошла именно от вас, именно вас так болельщики пытались поддерживать, когда вы проводили футбольный матч. Насколько в этой истории правда?

МАЙОРОВ:  Ну, прежде всего, хочу сказать, что я очень люблю футбол, с удовольствием в него играл, с удовольствием всегда комментировал, сейчас вот отошел от футбольных комментариев, но с большим удовольствием всегда комментировал. Почему? Вот по сравнению с хоккеем это игра, которая заставляет человека творчески подходить к любому эпизоду, который возникает на поле. Хоккей консервативная игра, за 100 лет никто ничего не придумал – вратарь, два защитника, три нападающих. Никто ничего не придумал. Футбол на моей памяти, сколько появилось схем. Сам я начинал в юношеских командах в городском совете «Спартака» 3-2-5, три защитника, два хавбека и пять нападающих. Потом появилась схема 4-2-4, эту схему привезла наша сборная с чемпионата мира  1958 года из Швеции.

САПРИН:  От бразильцев взяли.

МАЙОРОВ:  Да, да, совершенно верно. Но самое-то главное, у тебя 9 полевых партнеров. Это же сколько возможностей с ними сыграть, сколько возможностей дать им, ну, извините, за тавтологию, возможность сыграть каким-то образом, чтобы они себя  как-то отметили. И ты себя можешь тоже  отметить тем, что у тебя 9 партнеров, какое поле для выбора. А если еще хорошая летняя погода, если еще зрителей много, если еще травка зеленая великолепная на футбольном поле.

НЕЦЕНКО:  И после еще представляешь, что ты поедешь на рыбалку, то вообще все здорово.

МАЙОРОВ:  Я тогда не был рыбаком. Ну, а эта «кричалка» по версии Николая Николаевича Озерова связана со мной действительно. Я вышел на матч с «Пахтакором», это было, как сейчас помню, 19 июня 1961 года. Дождь был, но полные трибуны на стадионе «Динамо». И зрители увидели меня, а я к тому времени был уже игроком сборной Советского Союза по хоккею с шайбой, и они увидели меня, пять лет играл в команде мастеров в шайбу, и увидели меня, стали кричать: «Шайбу! Шайбу!»  Вот отсюда, говорят, пошла эта «кричалка».

НЕЦЕНКО:  Ну, вы сами-то слышали это?

МАЙОРОВ:  Ну, я слышал, да.

НЕЦЕНКО:  Но не придали этому значение.

МАЙОРОВ:  Не придал, абсолютно не придал.

Полностью интервью с гостем слушайте в аудиофайле.