Авторские материалы Аэропорт Домодедово оказался собственностью Каменщинка

Крупнейший аэропорт России через оффшоры принадлежит ныне действующему топ-менеджеру этой воздушной гавани. Признание последовало сразу после того, как Минэкономразвития сообщило о подготовке закона, который обяжет крупные инфраструктурные компании раскрывать своих владельцев под угрозой штрафов и проверок ФСБ. Плюсы и минусы силовой деоффшоризации изучил экономический обозреватель "Вестей ФМ" Валерий Емельянов.

Закон обяжет вставать на административный учет всех прямых и косвенных владельцев объектов инфраструктуры: аэропортов, морских и речных портов, автовокзалов и железнодорожных станций. Тем, кто откажется это сделать или сообщит неверную информацию о бенефициарах, грозят штрафы в размере до полумиллиона рублей и лишение права голоса на общем собрании акционеров - по решению суда, с привлечением доказательств, собранных оперативными подразделениями ФСБ. Ответственность ложится не только на бенефициара, который обычно скрыт за цепочкой оффшоров, но и на саму компанию-оператора и даже лично на директоров этих компаний. Глава аналитического департамента компании "Альпари" Александр Разуваев считает, что эти меры улучшат инвестклимат в России.

"Более прозрачная структура капитала будет говорить о прозрачности России для инвестиций. Лет 15 назад кроме долей самого государства никто не знал кто владеет российской экономикой, соответственно бизнес все-таки до конца не раскрылся и то, что государство фактически принуждает, это можно, с моей точки зрения только приветствовать".

Если бы закон о раскрытии бенефициаров касался всех компаний без исключения, то вслед за Домодедово были бы вынуждены назвать своих акционеров такие ключевые игроки, как "Сургутнефтегаз", "Ютэйр", "Альфа-банк" - говорят эксперты. Но документ направлен исключительно в инфраструктурную область. Это связано с тем, что в начале года президент дал поручение реализовать меры по развитию столичного авиаузла, и один из ключевых пунктов этой инвестпрограммы - госгарантии операторам аэропортов для привлечения дешевых кредитов. Глава государства тогда сразу подчеркнул, что для получения этой помощи все заказчики и подрядчики должны будут иметь российскую юридическую "прописку", а все конечные бенефициары раскрыть свои имена. Собственно это и сделал владелец "Домодедова" Дмитрий Каменщик еще до публикации обязывающего закона. Но после завершения государственной инвестпрограммы он так же легко сможет вернуться в тень, прогнозирует замгендиректора Инвестиционной компании "Регион" Анатолий Ходоровский:

"Структура бенефициарного владения сегодня может быть одна, через 20 минут другая, а потом третья, и вот то, что сегодня сделал Каменщик, на мой взгляд, это элемент такой легкой лукавой издевки: он сказал, что он опять собственник Домодедова, если вы помните, он уже дважды менял показания с точки зрения этого закона. Так вот ровно то же самое будет происходить с исполнением этого закона".

Главная проблема с этим антиоффшорным, по сути, законом связана с невозможностью государства проверить подлинность информации о бенефициаре, которую ему сообщит компания-оператор. Во-первых, документ обязывает раскрывать акционеров с долей от 1 процента и более в срок до 3 месяцев. Если речь о крупной компании, с сотнями или даже тысячами совладельцев, то уложиться в этот срок, без наложения штрафа и других санкций - не возможно. Во-вторых, использование оффшора каким-либо акционером или группой акционеров дает им еще и международную юридическую защиту: в некоторых юрисдикциях властям других стран запрещено запрашивать информацию о счетах чаще 40-50 раз в год. Кроме того, бенефициар еще и имеет право оспорить в суде выдачу властям информации о себе, что удлинняет сроки разбирательства. Ну, и наконец, можно вообще избежать попадения в списки акционеров, если прибегнуть к услугам доверителя, рассказывает партнёр Группы компаний "Парагон Эдвайс Групп" Александр Захаров.

"Сохранение анонимности, например, в случае передачи акций в траст или фонд, то физическое лицо или те физические лица, которые являлись до этого бенефициарами, они утрачивают любую связь с таким имуществом и уже траст или фонд становится бенефициаром. Если это траст, например, целевой, вообще сложно говорить о каких-либо физических лицах, которых хотелось бы кому-либо видеть у себя для разговора или выяснения каких-то обстоятельств".

Впрочем, эксперты считают, что в любом случае закон о раскрытии бенефицираров не несет в себе угрозы потери бизнеса теми, кто будет вынужден раскрыться. В большинстве случаев, как и в примере с Домодедовом, реальные владельцы стратегически важных активов на рынке и так давно известны.