Виражи времени Испытание на совесть

Ушел из жизни великий поэт, гордость отечественной литературы Андрей Вознесенский, высоко и достойно представлявший русскую поэзию. Но в грустные минуты прощания, считает гость программы, министр культуры России Александр Алексеевич Авдеев, невозможно не заметить: поэзия в нашей стране восстанавливает позиции после нескольких затянувшихся лет полузабвения. Поэты снова стали собирать аудитории, значительную часть которых составляет молодежь. И мы все больше понимаем, что главное – все-таки духовное содержание нашей жизни...

^{(Запись этой беседы слушайте в аудиофайле)}

АВДЕЕВ: Андрей Вознесенский был одним из первых, кто был внутренне свободен в тот период, когда это было практически невозможно. Когда свобода была категорией запретной, его личность не была раздвоена, у него не было двойного стандарта – один для себя, для друзей на кухне, другой – для общества. Его литературные качества будут оценивать критики, общество; я хотел бы сказать о его значении для всей российской культуры, для всего советского общества. Потому что от Вознесенского и его товарищей того времени начался отсчет периода, когда мы начали двигаться к осознанию необходимости жить в свободном гражданском обществе.

Мы – начинающее гражданское общество; нам нужно многое сделать, чтобы его построить. Но направление, вектор развития нам указала поэзия.

- Помимо гениальных стихов Вознесенского, его проникновения в нашу жизнь, в другие жанры, – он же был и хорошим художником, – думается еще и о том, что он пытался преодолеть нашу разобщенность, духовную и даже генетическую. Эта разобщенность существует, и Вознесенский ее очень тяжело переживал. Мы дружили более сорока лет и часто говорили о многом. Вознесенский жил очень ярко и хотел, чтобы так же ярко жила и его страна. Меня в свое время поразило и очень порадовало, что он никуда не хотел уезжать. Здесь было трудно, – вспомните хотя бы, как набрасывался на него Никита Сергеевич, закрывая поэту все дороги, – его книги останавливали, цензура снимала стихи, – я был редактором одной из его книг и знаю, как это происходило. Но он верил, что придут времена, которые позволят подняться поэзии, позволят людям дотянуться до того света, о котором писал: "Я буду любезен народу // Не тем, что творил монумент;// Невысказанную ноту // Понять и услышать сумел..."

Поэзию не оторвать от культуры. Поэзия – часть культуры, часть этого великого объемного дела. Вы прежде служили на дипломатическом поприще, и ваше назначение на пост министра культуры многие восприняли с тревогой: все же это разные вещи...

АВДЕЕВ: Начинал я тяжело: для меня это было совершенно новой стезей. Кстати, в работе министра культуры и в дипломатии много общего. Во-первых, нельзя говорить неправду. Если не хочешь сказать правду – лучше молчи. Во-вторых, если хочешь, чтобы тебе доверяли, – а деятелю культуры либо верят сразу, либо очень долго испытывают на прочность, на совесть чиновника, который приходит в министерство, – надо терпеть, философски подходить к тому, что доля тяжелая, денег немного (это отдельный разговор). Но самое главное – я с огромным удовольствием окунулся в родную российскую культуру...

Дипломаты работают вдали от родины и, как маньяки, глотают газеты, журналы, телепередачи, – все, что связано с жизнью дома. Дипломаты вообще большие патриоты, – это не чиновники. Потом, очень важно собственным поведением, знанием нести образ всей страны. И я благодарен своим родителям, – мой отец – крестьянин из Архангельской области, а мама – дочь рабочего табачной фабрики с Украины. И мои народные корни не позволяют мне распускаться...