Виражи времени Стихи в устах народа

Москва простилась с замечательным поэтом, лауреатом множества премий, автором любимых народом песен Михаилом Таничем. Два года назад он был гостем нашей программы, и в память о прекрасном поэте мы решили ее повторить. Давайте вновь войдем в мир его поэзии, в открытый дом его песен. Итак...

Наш гость – известный поэт, принадлежащий к фронтовому поколению, попавшему на фронт со школьной скамьи: Михаил Исаевич Танич, лауреат национальной музыкальной премии "Овация", лауреат почти всех телевизионных конкурсов "Песня года".

У Михаила Танича боевая биография; в девятнадцать лет он командовал орудием, принимал участие в штурме Берлина, награжден боевыми орденами Красной звезды, Отечественной войны I степени; среди них – самым дорогим для солдата орденом – орденом Славы, пятнадцатью медалями. Но после войны, с 1947 года, несколько лет Михаил Танич провел в лагерях. За что?

ТАНИЧ: Я-то как раз всю жизнь считал, что ни за что. Но, поразмыслив, подумал, что 58-я статья дается не так уже и ни за что: строй должен был защищаться, и ему всякие вольные разговоры были ни к чему. Я просто пришел из армии, с войны; воевать мы закончили на Эльбе. И ребятам, которые много рассказывали и слишком далеко зашли в своих рассказах про войну, заграницу, прекрасные германские дороги и приемники, дали понять, что этого делать нельзя. Это и было преступлением: нельзя было рассказывать, что за границей жизнь несколько лучше...

- Первая твоя песня – "Текстильный городок", написанная, кажется, в начале 60-х годов с Яном Френкелем; она сразу стала популярной. Как она появилась и кто был исполнителем, помнишь?

ТАНИЧ: Помню, конечно – первая песня! Я никогда не думал, что могу написать песню: песня для меня существовала отдельно, а их авторы – словно какие-то абстракции – Лебедев-Кумач, Исаковский... Я вообще не брался специально написать песню, все получилось почти случайно. Было стихотворение о том, что скоро из армии уволят всех солдат, – это были времена Хрущева, – все в это поверили, но солдаты все не возвращались. Девушки приходили встречать эшелоны, но солдаты все не ехали. И я написал стихотворение, которое кончалось словами: "Водят девки хоровод,// Речка лунная течет,//Ой, товарищ Малиновский,// Их возьмите на учет!" Это я принес в "Московский комсомолец", стихотворение набрали, но, видимо, из-за "товарища Малиновского" печатать не стали. Я вышел с гранкой в коридор; там стоял Френкель, которого я тогда не знал. Он взял у меня гранку, а через пару дней позвонил и сказал, что написал музыку. Тогда я немного переделал стихи, чтобы они были песенными; так появилась песня.

- Думаю, сейчас ты сам вряд ли сможешь назвать количество написанных песен; больше тысячи – точно. Но понятия "поэт" и "поэт-песенник" суть все же разные, и в одном из интервью ты очень хорошо это определил...

ТАНИЧ: Своего давнего ответа не помню, но вот что думаю об этом на сегодняшний день, я изложил в стихотворении. Я благодарен музыкантам, которые сделали песни на мои стихи; поклон им. Поклон артистам, которые вынесли эти стихи на люди, поклон всем, кто это запел. Но мысль моя заключается в том, что в моих песнях главное – все-таки стихи. Поэт-песенник, как и писатель-сатирик, нечто вроде клички; главное, чтобы в основе были добротные стихи, хотя стихи для песен – это все же другое. Стихотворение, может быть, и нескромное, но все же...

<sup>Один из трех создателей хита.
Всего на треть, и то нельзя кичиться;
Но не стесняйтесь, если вам случится
Вложить стихи в народные уста.

Один из трех родителей хита.
Но все же первый; те, другие двое
Возможно, и задеты за живое:
Они пришли не с чистого листа...

"Я считаю себя баловнем судьбы. Я выжил, несмотря на два инфаркта, мои песни поют по всей стране. Дожил я и до таких изменений в стране, о которых и не мечтал, – сказал Михаил Танич в одном из последних интервью. – В будущее я смотрю с оптимизмом, хотя сейчас расплодилось многотысячное войско новых артистов и, чаще всего, авторов. Их песни кажутся мне каким-то кошмаром, бредом, набором слов. Я так записываю "рыбу", когда мне надо подтекстовать музыку. Придумывается строчка, иногда даже удачная, и раз тридцать повторяется. И — хит!
Прав ли я в своем высокомерии? Скорей всего, не прав. Во-первых, не бывает, ну не может быть много тысяч талантов — земля не родит. А во-вторых и в-главных: я не могу судить своей меркой разговор молодых. Молодые — у них другие чувства, и они сами выбирают код общения, понимают друг друга и балдеют под эту, на мой взгляд, бодягу. Трудно быть не мудрым, а старым!
Да, меня многое не устраивает в современной эстраде: и раскрутка бездарей за деньги, и низкопробный репертуар. Но давайте посмотрим правде в глаза: что, Мадонна или Майкл Джексон — образцы высокого стиля в эстрадной культуре? Все уляжется, утрясется. Я стараюсь работать с молодыми, но что могут петь из моего репертуара Алсу или Татушки? И как можно писать для тех, кто провозглашает: "Ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже"?
Я не считаю себя участником шоу-бизнеса, я просто пишу песни, и их поют мои любимые исполнители..."</sup>