Действующие лица Алексей ВАРЛАМОВ
16 декабря 2007, 13:19
«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА»
14.12.2007
14-00
Тема: Книга из серии «Жизнь замечательных людей». «Алексей Толстой»
Гость: Писатель Алексей ВАРЛАМОВ
Ведущий - Алексей Марченко
Чтобы прослушать интервью полностью, нажмите кнопку «ЗВУК»
Алексей ВАРЛАМОВ — Интересно заниматься именно писателями, потому что писатель, с одной стороны, предстает перед нами через факты жизни, воспоминания его современников. С другой стороны, зеркалом всего этого оказывается его проза. Когда ты все это сопоставляешь, у тебя появляется мощный стереоэффект. Это некая сцена, на которую направлено много камер. Я эти камеры расставляю и в разные камеры все время смотрю, что происходит с героем, чтобы можно было пластичнее, интереснее, разнообразнее его описать.
Алексей ВАРЛАМОВ — Алексей Толстой обладал таким удивительным свойством хорошо устраиваться в этой жизни, что ему голодать так, как голодали писатели в 1919-20 годах, не приходилось. Я подробно пишу о резонах его возвращения в Советский Союз, и выделил бы здесь два момента. Во-первых, это был человек, который биологически не мыслил себя вне России. Как бы мы к нему ни относились, он был патриотом. В самом буквальном, в самом «физическом» смысле этого слова. Ему нужна была эта страна. Такая, какая она есть. Ему не важно было, под кем она. Под большевиками, под кем-то еще. Важно, конечно, но не в первую очередь. Главное, чтобы это было в России. И второе - он был государственник. И когда он увидел, что разрушенная революцией Россия поднимается с колен, как она восстает, как она становится сильной, он опять-таки интуитивно к ней потянулся. У него были вполне сознательные резоны. И если в иммиграции пытались представить переход его на сторону большевиков исключительно как некий шкурный интерес, это несколько упрощает фигуру Алексея Толстого.
Алексей ВАРЛАМОВ — Очень много разного рода материалов появилось. Я не являюсь первооткрывателем, я не ставлю задачу сделать научное открытие. Моя задача, скорее, написать увлекательный роман, но сделать так, чтобы это было очень достоверно, чтобы это опиралось на документы. Чтобы возник образ, и чтобы никто не мог сказать, что здесь и здесь ты солгал. Я иду строго по фактам. Работа автора книги похожа на работу следователя, который вызывает свидетелей, их опрашивает, а потом на основе показаний пытается выяснить истину. В том числе это касается происхождения Толстого.
Алексей ВАРЛАМОВ — Книги серии ЖЗЛ — это некое противоядие, противовес той легкости, необязательности, приблизительности и беспринципности, которая сейчас доминирует в нашей массовой культуре. Поэтому людей тянет к подлинности. Людей тянет к фактам. Люди у нас стали недоверчивы. Так долго их обманывали, что теперь они хотят на каждый факт получить некую справку: докажите, что это было именно так. Моя задача — как можно точнее приблизить своего героя к действительности. В идеале — моя книга, это попытка заставить моего героя самого говорить. Я как можно больше ему даю свободы в книге. Я хочу, чтобы книга была диалогом между Алексеем Толстым и его современниками.
Алексей ВАРЛАМОВ — Что касается Пришвина, это был писатель, который поразил меня своим дневником, и не только меня. Я думаю, что для многих мыслящих, думающих людей России, которые следили за тем, что появляется в русской литературе на волне возращения забытых и обойденных писательских имен, неожиданно возникло имя Пришвина. Это было действительно очень неожиданно, потому что Пришвин имел репутацию благополучного устойчивого советского классика, который никогда ни с кем не конфликтовал, который никогда не сидел ни в лагере, ни в тюрьме, никем не преследовался. И вдруг оказалось, что этот человек всю свою жизнь вел дневник, в котором с такой глубиной отразилась русская жизнь, как дореволюционная, так и послереволюционная. Он прожил очень длинную жизнь — умер в 1954 году. И когда этот дневник начал публиковаться в конце 80-х - начале 90-х годов, то перед нами открылось явление. Явление, которое требовало осмысления, крайне неоднозначное. О Пришвине тогда много спорили. Пришвин интересен тем, что этот писатель, может быть, не шибко популярный, как, например, Михаил Булгаков, но у него есть своя устойчивая аудитория. Есть действительно поклонники Пришвина, верные его любители, и это очень востребованная фигура, к сожалению, не в полной мере пока что изученная и оцененная. Я думаю, что как раз Пришвина в нашей стране ждет большое будущее.
14.12.2007
14-00
Тема: Книга из серии «Жизнь замечательных людей». «Алексей Толстой»
Гость: Писатель Алексей ВАРЛАМОВ
Ведущий - Алексей Марченко
Чтобы прослушать интервью полностью, нажмите кнопку «ЗВУК»
Алексей ВАРЛАМОВ — Интересно заниматься именно писателями, потому что писатель, с одной стороны, предстает перед нами через факты жизни, воспоминания его современников. С другой стороны, зеркалом всего этого оказывается его проза. Когда ты все это сопоставляешь, у тебя появляется мощный стереоэффект. Это некая сцена, на которую направлено много камер. Я эти камеры расставляю и в разные камеры все время смотрю, что происходит с героем, чтобы можно было пластичнее, интереснее, разнообразнее его описать.
Алексей ВАРЛАМОВ — Алексей Толстой обладал таким удивительным свойством хорошо устраиваться в этой жизни, что ему голодать так, как голодали писатели в 1919-20 годах, не приходилось. Я подробно пишу о резонах его возвращения в Советский Союз, и выделил бы здесь два момента. Во-первых, это был человек, который биологически не мыслил себя вне России. Как бы мы к нему ни относились, он был патриотом. В самом буквальном, в самом «физическом» смысле этого слова. Ему нужна была эта страна. Такая, какая она есть. Ему не важно было, под кем она. Под большевиками, под кем-то еще. Важно, конечно, но не в первую очередь. Главное, чтобы это было в России. И второе - он был государственник. И когда он увидел, что разрушенная революцией Россия поднимается с колен, как она восстает, как она становится сильной, он опять-таки интуитивно к ней потянулся. У него были вполне сознательные резоны. И если в иммиграции пытались представить переход его на сторону большевиков исключительно как некий шкурный интерес, это несколько упрощает фигуру Алексея Толстого.
Алексей ВАРЛАМОВ — Очень много разного рода материалов появилось. Я не являюсь первооткрывателем, я не ставлю задачу сделать научное открытие. Моя задача, скорее, написать увлекательный роман, но сделать так, чтобы это было очень достоверно, чтобы это опиралось на документы. Чтобы возник образ, и чтобы никто не мог сказать, что здесь и здесь ты солгал. Я иду строго по фактам. Работа автора книги похожа на работу следователя, который вызывает свидетелей, их опрашивает, а потом на основе показаний пытается выяснить истину. В том числе это касается происхождения Толстого.
Алексей ВАРЛАМОВ — Книги серии ЖЗЛ — это некое противоядие, противовес той легкости, необязательности, приблизительности и беспринципности, которая сейчас доминирует в нашей массовой культуре. Поэтому людей тянет к подлинности. Людей тянет к фактам. Люди у нас стали недоверчивы. Так долго их обманывали, что теперь они хотят на каждый факт получить некую справку: докажите, что это было именно так. Моя задача — как можно точнее приблизить своего героя к действительности. В идеале — моя книга, это попытка заставить моего героя самого говорить. Я как можно больше ему даю свободы в книге. Я хочу, чтобы книга была диалогом между Алексеем Толстым и его современниками.
Алексей ВАРЛАМОВ — Что касается Пришвина, это был писатель, который поразил меня своим дневником, и не только меня. Я думаю, что для многих мыслящих, думающих людей России, которые следили за тем, что появляется в русской литературе на волне возращения забытых и обойденных писательских имен, неожиданно возникло имя Пришвина. Это было действительно очень неожиданно, потому что Пришвин имел репутацию благополучного устойчивого советского классика, который никогда ни с кем не конфликтовал, который никогда не сидел ни в лагере, ни в тюрьме, никем не преследовался. И вдруг оказалось, что этот человек всю свою жизнь вел дневник, в котором с такой глубиной отразилась русская жизнь, как дореволюционная, так и послереволюционная. Он прожил очень длинную жизнь — умер в 1954 году. И когда этот дневник начал публиковаться в конце 80-х - начале 90-х годов, то перед нами открылось явление. Явление, которое требовало осмысления, крайне неоднозначное. О Пришвине тогда много спорили. Пришвин интересен тем, что этот писатель, может быть, не шибко популярный, как, например, Михаил Булгаков, но у него есть своя устойчивая аудитория. Есть действительно поклонники Пришвина, верные его любители, и это очень востребованная фигура, к сожалению, не в полной мере пока что изученная и оцененная. Я думаю, что как раз Пришвина в нашей стране ждет большое будущее.
