Действующие лица Людмила САРАСКИНА
16 апреля 2008, 16:19
«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА»
16.04.2008
14.00
Гость: Людмила САРАСКИНА - писатель, литературовед, доктор филологии.
Тема: первая биография А.Солженицына, вышедшая в дочерней серии «ЖЗЛ» «Биография продолжается...».
Ведущий — Владислав Борецкий.
Людмила САРАСКИНА: Я не думала, что это будет биография. Когда в 2000 году я решила написать книгу о Солженицыне, она должна была быть вовсе не биографической. Я собиралась написать книгу исследовательскую, аналитическую, немножко с уклоном в феноменологию. Феномен личности, феномен творчества, что это, как это┘ Но я понимала, что без большого приложения летописи жизни и творчества в конце книги, я не справлюсь. Мне нужно было знать опорные точки. И не такие, как «родился», «женился», «уехал», «приехал», а гораздо более подробно. Я подумала, что первым делом нужно сделать летопись жизни и творчества. Я делала её два года: сбор материала, инвентаризация материала, его обозрение, фиксация дат, событий и привязка к ним документов, но которые эти даты и события опираются. Когда я это сделала — не спеша, не торопясь, просто впрок — я поняла, что там «конь не валялся». Огромное количество неурядиц, несогласований, неувязок, несовпадений, много просто явной клеветы в тех работах, которые я читала о Солженицыне. Я поняла, что с этим надо разбираться. Подошла к этому не как биограф, а как филолог.
Людмила САРАСКИНА: (на вопрос «В чём причина желания Солженицына высказать по поводу Холокоста на Украине» - ред.) Причина та же, что и всегда. Она выскакивает, выпрыгивает, она в нём живёт и просыпается, когда он чувствует, видит и ощущает какие-то несправедливости и какие-то вопиющие вещи. В последние годы он высказывался по поводу бомбёжки в Югославии, по поводу поведения прибалтийских республик. Меня потрясло, как однажды Александр Исаевич сказал и написал: «Мы же были ваши самые главные сторонники! Это мы говорили за вашу и нашу свободу! Это мы желали вам свободы! Что же вы теперь истребляете русский язык, русское образование, почему у вас русские люди ходят в негражданах?». Точно также и сейчас. Он чувствует несправедливость. Солженицын — это тот писатель, в ком несправедливость не может отдыхать, она возбуждает в нём тот самый политический и гражданский нерв, гражданское чувство, которое его определяет и отличает, может быть, от многих и многих других.
Людмила САРАСКИНА: Я пошла другим путём, обрисовывая это изгнание, не с внешней стороны ≈ её я почти обрезала, хотя она там есть, конечно, там есть этот фон┘ Но я взяла внутреннюю сторону жизни в изгнании. Здесь я получила тоже колоссальный подарок от семьи Солженицына: Наталья Дмитриевна, неожиданно для меня, предоставила мне уникальные материалы, о существовании которых я не подозревала. Это тридцать общих тетрадей изгнания: она вела дневники как женщина, как мать, как хозяйка дома, как помощница своего мужа, как наборщица его «Красного колеса»┘ Жена великого русского писателя вела дневники! И там всё так густо, так подробно┘ И вот таким образом я сделала для себя выбор: не внешнее восприятие Солженицына разными кругами на Западе, когда он был в изгнании — хотя там этот материал есть, но не такого исчерпывающего характера, какого он должен был быть — тут я себя ограничила сознательно; а взяла внутреннюю сторону, через семейную жизнь, через переживания семьи, через все эти внутрисемейные связи, понятие «жизнь изнутри». И мой выбор себя оправдал.
16.04.2008
14.00
Гость: Людмила САРАСКИНА - писатель, литературовед, доктор филологии.
Тема: первая биография А.Солженицына, вышедшая в дочерней серии «ЖЗЛ» «Биография продолжается...».
Ведущий — Владислав Борецкий.
Людмила САРАСКИНА: Я не думала, что это будет биография. Когда в 2000 году я решила написать книгу о Солженицыне, она должна была быть вовсе не биографической. Я собиралась написать книгу исследовательскую, аналитическую, немножко с уклоном в феноменологию. Феномен личности, феномен творчества, что это, как это┘ Но я понимала, что без большого приложения летописи жизни и творчества в конце книги, я не справлюсь. Мне нужно было знать опорные точки. И не такие, как «родился», «женился», «уехал», «приехал», а гораздо более подробно. Я подумала, что первым делом нужно сделать летопись жизни и творчества. Я делала её два года: сбор материала, инвентаризация материала, его обозрение, фиксация дат, событий и привязка к ним документов, но которые эти даты и события опираются. Когда я это сделала — не спеша, не торопясь, просто впрок — я поняла, что там «конь не валялся». Огромное количество неурядиц, несогласований, неувязок, несовпадений, много просто явной клеветы в тех работах, которые я читала о Солженицыне. Я поняла, что с этим надо разбираться. Подошла к этому не как биограф, а как филолог.
Людмила САРАСКИНА: (на вопрос «В чём причина желания Солженицына высказать по поводу Холокоста на Украине» - ред.) Причина та же, что и всегда. Она выскакивает, выпрыгивает, она в нём живёт и просыпается, когда он чувствует, видит и ощущает какие-то несправедливости и какие-то вопиющие вещи. В последние годы он высказывался по поводу бомбёжки в Югославии, по поводу поведения прибалтийских республик. Меня потрясло, как однажды Александр Исаевич сказал и написал: «Мы же были ваши самые главные сторонники! Это мы говорили за вашу и нашу свободу! Это мы желали вам свободы! Что же вы теперь истребляете русский язык, русское образование, почему у вас русские люди ходят в негражданах?». Точно также и сейчас. Он чувствует несправедливость. Солженицын — это тот писатель, в ком несправедливость не может отдыхать, она возбуждает в нём тот самый политический и гражданский нерв, гражданское чувство, которое его определяет и отличает, может быть, от многих и многих других.
Людмила САРАСКИНА: Я пошла другим путём, обрисовывая это изгнание, не с внешней стороны ≈ её я почти обрезала, хотя она там есть, конечно, там есть этот фон┘ Но я взяла внутреннюю сторону жизни в изгнании. Здесь я получила тоже колоссальный подарок от семьи Солженицына: Наталья Дмитриевна, неожиданно для меня, предоставила мне уникальные материалы, о существовании которых я не подозревала. Это тридцать общих тетрадей изгнания: она вела дневники как женщина, как мать, как хозяйка дома, как помощница своего мужа, как наборщица его «Красного колеса»┘ Жена великого русского писателя вела дневники! И там всё так густо, так подробно┘ И вот таким образом я сделала для себя выбор: не внешнее восприятие Солженицына разными кругами на Западе, когда он был в изгнании — хотя там этот материал есть, но не такого исчерпывающего характера, какого он должен был быть — тут я себя ограничила сознательно; а взяла внутреннюю сторону, через семейную жизнь, через переживания семьи, через все эти внутрисемейные связи, понятие «жизнь изнутри». И мой выбор себя оправдал.
