Действующие лица Наталья РЮРИКОВА и Роман ЦУРЦУМИЯ
11 декабря 2008, 14:00
«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА»
Гости: Наталья Рюрикова, директор галереи «Дом Нащокина»,
Роман Цурцумия, кинорежиссер, кинооператор, киновед.
Тема: выставка работ художника-постановщика Петра Пашкевича, посвященная 90-летию со дня рождения художника, 70-летию со дня создания художественного факультета ВГИК и 100-летиею российского кино.
Ведущая ≈ Ольга Дубицкая
Наталья РЮРИКОВА: Папа был замечательным художником. Но он работал то над одной кинокартиной, то над другой, его постоянно приглашали режиссеры. Кроме того, он был еще и профессором ВГИКа. У него просто не было времени для таких серьезных, станковых работ. Но тут нужно заметить еще одну немаловажную вещь: у него никогда не было мастерской. Я очень хорошо помню нашу восьмиметровую комнату, где жили бабушка, мама, папа и мы, двое маленьких детей (мне тогда было около 5-ти лет). И папа всегда рисовал. Где он это делал в этом восьмиметровом пространстве? Конечно, на коленках.
Плюс, его активный образ жизни и характер не давали ему возможности сесть и писать, думая о выставках. Мама видела уровень его таланта и всегда очень сокрушалась, что он не пишет портретов, натюрмортов┘ Он их писал. Но для себя. И, даже когда участвовал в выставках художников кино и театра, всегда опаздывал, всегда последний бежал, потому что ему было некогда. Он поднимался по лестнице туда, где сидел выставочный совет, а его коллеги обычно уже возвращались обратно. Но, тем не менее, они возвращались, говорили: «Пришел наш любимый Петя Пашкевич┘». Так что картины его все равно, несмотря на опоздание, в экспозиции попадали.
Роман ЦУРЦУМИЯ: Сквозь толщу времени иногда смотришь в прошлое и видишь, что людей, которые запоминаются, не так уж много. Один из таких — Петр Исидорович Пашкевич. Мы с ним работали на картине «Красное и черное». Меня с ним познакомил Герасимов, и, когда я пришел на студию имени Горького, меня поразило в нем то, что он как-то стушевывался. Он был внутренне очень аристократичным, интеллигентным человеком, и в нем не было совершенно какой бы то ни было агрессии в отношении внешнего мира или какого-то отдельного человека. При этом, он был высочайшего уровня профессионалом. После того, как мы в его комнатушке на студии Горького вместе с замечательным художником по костюмам Эллой Маклаковой подбирали колеры к декорациям картины, он шел к режиссеру с эскизами и практически создавал ощущение аромата, дыхания будущего фильма.
Гости: Наталья Рюрикова, директор галереи «Дом Нащокина»,
Роман Цурцумия, кинорежиссер, кинооператор, киновед.
Тема: выставка работ художника-постановщика Петра Пашкевича, посвященная 90-летию со дня рождения художника, 70-летию со дня создания художественного факультета ВГИК и 100-летиею российского кино.
Ведущая ≈ Ольга Дубицкая
Наталья РЮРИКОВА: Папа был замечательным художником. Но он работал то над одной кинокартиной, то над другой, его постоянно приглашали режиссеры. Кроме того, он был еще и профессором ВГИКа. У него просто не было времени для таких серьезных, станковых работ. Но тут нужно заметить еще одну немаловажную вещь: у него никогда не было мастерской. Я очень хорошо помню нашу восьмиметровую комнату, где жили бабушка, мама, папа и мы, двое маленьких детей (мне тогда было около 5-ти лет). И папа всегда рисовал. Где он это делал в этом восьмиметровом пространстве? Конечно, на коленках.
Плюс, его активный образ жизни и характер не давали ему возможности сесть и писать, думая о выставках. Мама видела уровень его таланта и всегда очень сокрушалась, что он не пишет портретов, натюрмортов┘ Он их писал. Но для себя. И, даже когда участвовал в выставках художников кино и театра, всегда опаздывал, всегда последний бежал, потому что ему было некогда. Он поднимался по лестнице туда, где сидел выставочный совет, а его коллеги обычно уже возвращались обратно. Но, тем не менее, они возвращались, говорили: «Пришел наш любимый Петя Пашкевич┘». Так что картины его все равно, несмотря на опоздание, в экспозиции попадали.
Роман ЦУРЦУМИЯ: Сквозь толщу времени иногда смотришь в прошлое и видишь, что людей, которые запоминаются, не так уж много. Один из таких — Петр Исидорович Пашкевич. Мы с ним работали на картине «Красное и черное». Меня с ним познакомил Герасимов, и, когда я пришел на студию имени Горького, меня поразило в нем то, что он как-то стушевывался. Он был внутренне очень аристократичным, интеллигентным человеком, и в нем не было совершенно какой бы то ни было агрессии в отношении внешнего мира или какого-то отдельного человека. При этом, он был высочайшего уровня профессионалом. После того, как мы в его комнатушке на студии Горького вместе с замечательным художником по костюмам Эллой Маклаковой подбирали колеры к декорациям картины, он шел к режиссеру с эскизами и практически создавал ощущение аромата, дыхания будущего фильма.
