Трахты-Барахты Михаил Барщевский в гостях у Романа Трахтенберга и Лены Батиновой

ТРАХТЕНБЕРГ: У нас в гостях Михаил Барщевский. Здравствуйте, Михаил.

БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте.

ТРАХТЕНБЕРГ: Как-то вы напряженно выглядите.

БАРЩЕВСКИЙ: А я по поводу печени своей думаю.

ТРАХТЕНБЕРГ: Зачем думать о том, чего нету. Михаил, мы со своими печенями попрощались с Батиновой. Мы будем писать вашу биографию. Я вот начал рекламировать вашу книжечку, прочитал ее – ╚Лед тронулся╩. Правда, вы сказали, что нельзя ее читать так в отрыве от двух других, да?

БАРЩЕВСКИЙ: Ну, первая называлась ╚Командовать парадом буду я╩ или ╚Защита против╩. Фильм назывался ╚Защита против╩, поэтому при третьем издании книги стали называть ее ╚Командовать парадом буду я, или защита против╩. А ╚Лед тронулся╩ – это продолжение романа.

ТРАХТЕНБЕРГ: ╚Командовать парадом буду я╩ и логично, конечно, ╚Лед тронулся╩. А следующая часть будет называться ╚Господа присяжные╩.

БАРЩЕВСКИЙ: А как вы угадали? Она так и называется.

ТРАХТЕНБЕРГ: А это же Остап Бендер сказал: командовать парадом буду я.

БАРЩЕВСКИЙ: Был вариант ╚Грузите апельсины бочками╩, например.

ТРАХТЕНБЕРГ: Не, а красиво будет ╚Господа присяжные╩, я уверен.

БАРЩЕВСКИЙ: Да, так оно и есть.

ТРАХТЕНБЕРГ: Михаил, я бы на вашем месте заменил тогда название, потому что мысли сходятся у особенно одаренных людей. Любопытно, я никогда не сталкивался с адвокатской какой-то практикой, вообще, с адвокатами я всегда так на расстоянии, мало ли чего, а то вдруг они, я знаю точно, как судились еврей с армянином, прокурору дали 15 лет. Поэтому я так думаю, не доводить лучше это дело до суда. Вы потом книжечку подпишите, ладно, я к старости сталь сентиментальным, у меня целая библиотека подписанных книг для меня. Причем все их прочитал. Всегда высказываю свое мнение.

БАРЩЕВСКИЙ: Жаль, не взял с собой полное сочинение Ленина, я бы вам подарил, и посмотрел бы, как вы бы его прочитали.

ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, дело в том, что мне читать Ленина? Я прочитал в свое время Фридриха Энгельса.

БАРЩЕВСКИЙ: Хотя бы умел писать красиво.

ТРАХТЕНБЕРГ: Красиво писал. Я рассказывал эту страшную историю. Когда пришел у нас преподаватель по марксистско-ленинской, предмет как назывался, я не помню?

БАРЩЕВСКИЙ: Марксистско-ленинская философия.

ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, не философия.

БАТИНОВА: Политэкономия? Нет, ты не мог политэкономию.

ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, другое. Как называлось, неважно. И он спросил: ╚Кто это написал, ребятки?╩ Там написано, что стачка подобна божоле нуво, баррикада похожа на шампанское, гражданская война – на коньяк. Я сказал, что это Фридрих Энгельс. Он так сказал: ╚Откуда вы знаете?╩ Я говорю: ╚Я читал╩. Он говорит: ╚Вы не могли этого читать╩. Я говорю: ╚Я мог. Я в армии сидел, там ничего не было в библиотеке, я всякую дрянь читал, чтобы не заснуть на боевом посту╩. Он говорит: ╚Я ставлю вам 5, больше ко мне не приходите╩.

БАРЩЕВСКИЙ: У меня с классиками была такая история смешная. Я в молодости читал лекции студентам. Это было еще в советские времена. И надо было обязательно приводить цитаты из Ленина. А мне тексты Ленина очень не нравились, корявые. А надо было. Что я делал? Я придумывал цитаты из Ленина, сам сочинял и их приводил. Все не помню, одну помню: ╚Если бы русский народ знал права, дарованные ему законодательством, революция была бы и не нужна, и невозможна╩.

ТРАХТЕНБЕРГ: Красиво получилось, убедительно.

БАРЩЕВСКИЙ: Вот, значит. И вот я эту цитату как-то раз привел, два привел. Проходит какое-то время, и я в журнале ╚Советская юстиция╩ в какой-то научной статье читаю, что писал Ленин в одной из своих работ, и дальше – эта цитата, том такой-то, лист – такой-то. То есть кто-то из студентов, уже став аспирантом, написав статью, а том и лист он, естественно, придумал. Ну, если я придумал цитату, почему не придумать это? Вот. Так что мы с ним совместно Ленина обогатили.

ТРАХТЕНБЕРГ: Может вы, понимаете, на одной волне просто с Лениным работали. Надо проверить. Вдруг Ленин действительно это сказал?

БАРЩЕВСКИЙ: Нет, ну, что вы! Он не был таким умным.

БАТИНОВА: Просто это хороший пиар был.

ТРАХТЕНБЕРГ: Вернемся давайте к истокам. Прям начнем с детства, отрочества, юности. Где вы родились?

БАРЩЕВСКИЙ: Я – третье поколение арбатцев. Довольно редкая в нашей стране ситуация. У меня и у моей жены. Так получилось, что она – третье поколение арбатцев и я – третье поколение арбатцев.

ТРАХТЕНБЕРГ: На Старом или на Новом?

БАРЩЕВСКИЙ: На старом, конечно. Причем, мы же, арбатцы, мы же друг друга по номерам домов не знали. Мы друг друга знали по магазинам. Она из Зоомагазина, а я из ╚Авторучки╩.

ТРАХТЕНБЕРГ: Зоомагазин, кстати, там неплохой. Он до сих пор есть.

БАРЩЕВСКИЙ: Правда, его половину отрезали. Ну, неважно. Короче говоря, я родом с Арбата.

ТРАХТЕНБЕРГ: Родители ваши чем занимались?

БАРЩЕВСКИЙ: Отец у меня был юристом. Он уже был, соответственно, третьим поколением юристов, а я четвертое.

ТРАХТЕНБЕРГ: То есть они сначала заработали денег и перебрались на Арбат?

БАРЩЕВСКИЙ: Нет, нет. Вы плохо знаете историю России.

ТРАХТЕНБЕРГ: Я вообще из Питера.

БАРЩЕВСКИЙ: Понятно. Кстати, знаете, что есть питерские, а есть петербуржцы?

ТРАХТЕНБЕРГ: Я – петербуржец.