Профитроли Лина Арифулина

16 октября 2012, 21:00

СТАХОВСКИЙ: "Школьная анкета" на "Маяке". И у нас сегодня в гостях Лина Арифулина – продюсер. Наверное, в первую очередь, так будет правильно представить все-таки, да?

АРИФУЛИНА: Ну, наверное, да, да.

КУЗЬМИНА: Нет, можно продолжить, конечно: киноактриса, режиссер, мать, женщина в конце концов.

АРИФУЛИНА: Да, да.

СТАХОВСКИЙ: Но надо начать сначала. Я понял, вы пошутили, можно продолжить. Ну, начинаем мы традиционно с каких-то простых вещей: фамилия, имя, отчество. Ну, то есть Лина Арифулина - все понятно, но мы знаем, что на самом-то деле у вас как-то все хитрее.

АРИФУЛИНА: Ой, ужас какой! Ну да, хитрее.

СТАХОВСКИЙ: А как хитрее?

АРИФУЛИНА: Ну, потому что я не русская, татарка по национальности. И, конечно, мое имя очень жесткое, и мне оно, если честно, когда меня назвали, тетя меня назвала, по-арабски это означает "Звезда", мне от этого легче не стало.

СТАХОВСКИЙ: А как звучит-то все это дело?

АРИФУЛИНА: Линура это звучит.

СТАХОВСКИЙ: Линура?

АРИФУЛИНА: Да, это звучит Линура. Но безумно тяжело на съемочной площадке, когда вокруг тебя 50 человек, и все: как ее, как ее… Это очень долгая история, коммуникации нет, и поэтому обзывают по-разному, и я решила себя сократить.

СТАХОВСКИЙ: И все, чтобы вот без всяких…

АРИФУЛИНА: И прекрасно, и я оказалась Арифулиной Линой.

СТАХОВСКИЙ: И все, чтобы не Линура Ниясовна, без этого всегда, да?

АРИФУЛИНА: Да, абсолютно. Хотя говорят, что когда сокращаешь, ущемляешь тем самым свою судьбу, но на самом деле абсолютно нет, мне кажется, я просто открыла другую дверь, значительно шире и лучше.

СТАХОВСКИЙ: Но вы так заговорили об имени, что там людям тяжело, может быть, не все запоминают. А вам самой нравится вообще ваше имя, вот это вот полное?

АРИФУЛИНА: Если честно, нет. Видимо, это не мое имя.

СТАХОВСКИЙ: Как-то не сложилось все-таки с ним, да? И близкие вас люди тоже Линой называют? Или есть какие-то еще наименования?

АРИФУЛИНА: Нет, меня по-разному.

СТАХОВСКИЙ: Ну, например?

АРИФУЛИНА: Нет, ну смотря кто. Дочка меня называется Пушистая луковичка.

СТАХОВСКИЙ: Ой, прекрасно.

АРИФУЛИНА: Или как-то по-другому, да. Но иногда, когда мои родственники приезжают, называют меня моим именем, от рождения данным, и я такая: господи, кто это? А это, оказывается, я.

КУЗЬМИНА: А есть любимое женское имя?

АРИФУЛИНА: Айна.

КУЗЬМИНА: А почему?

АРИФУЛИНА: Ну, потому что это имя моей дочери.

СТАХОВСКИЙ: А это как переводится же?

АРИФУЛИНА: Это Лунный глаз.

СТАХОВСКИЙ: Лунный глаз? Ничего себе!

АРИФУЛИНА: Она Скорпиончик, и поэтому я хотела ей какое-то нежное, трогательное имя. Скорпионов вообще надо немножко сдерживать, и поэтому она стала Айной.

КУЗЬМИНА: Хорошо. А любимое число есть у вас?

АРИФУЛИНА: Семь.

КУЗЬМИНА: И тоже это случайно или не случайно?

АРИФУЛИНА: Не знаю. Семь дней в неделе, семь козлят (это из моего мюзикла "Зубастая няня"). И вообще семерка - красивая цифра, семь чудес света и так далее. Там есть мифы, легенды. А за цифрой когда стоят легенды, это всегда интересно.

СТАХОВСКИЙ: А вы верите в какие-то такие магические чудеса? Ну, семь же считается одним из чисел именно мистических, мифологичных, я бы даже сказал.

АРИФУЛИНА: Знаете, я верю в волшебство, это точно.

СТАХОВСКИЙ: А сталкивались с ним в жизни в какой-то мере и степени? Или есть что-то, что вы считаете волшебством?

АРИФУЛИНА: Ну, как ни странно, мы сами волшебники.

СТАХОВСКИЙ: Ох!

АРИФУЛИНА: Да, вот сейчас вы сидите, и вы тоже можете быть волшебником, если захотите.

СТАХОВСКИЙ: Да? А у меня есть почти волшебная палочка.

АРИФУЛИНА: Ну просто Гарри Поттер!

СТАХОВСКИЙ: Да, тоже семь книг, кстати же, да.

АРИФУЛИНА: Ну вот видите как. Поэтому почему-то семь.

КУЗЬМИНА: А первое детское воспоминание ваше? Или их, может быть, было несколько? Или одно из самых ярких?

АРИФУЛИНА: Руки.

СТАХОВСКИЙ: Руки?

АРИФУЛИНА: Руки моей мамы. У нее был потрясающий всегда лак.

СТАХОВСКИЙ: Лак для ногтей?

АРИФУЛИНА: Да, да. У нее очень красивые руки, и я их очень хорошо помню. И знаете, этот бордовый, такой цвет давленой вишни, короткие ногти. Это очень красиво, я сама это очень люблю.

СТАХОВСКИЙ: А мама кем была?

АРИФУЛИНА: Мама абсолютно не связана с творчеством, но очень умеет и хорошо делает, и поет хорошо, поэтому, видимо, все отдала, чтобы я как-то пошла в эту стезю.

КУЗЬМИНА: Самый родной запах - это запах чего?

АРИФУЛИНА: Дома.

КУЗЬМИНА: Ну, это запах готовки или, может быть, мебели, или…

АРИФУЛИНА: Нет, это запах утра, когда кто-то просыпается, запах от камина, когда вчера его топили, и еще дом держит это тепло. Запах собаки, которая пробежала по какой-то комнате. Запах завтрака, который готовит моя мама. То есть это такое объемлющее состояние.

СТАХОВСКИЙ: А, у вас есть домашние животные?

АРИФУЛИНА: Да, у меня собака джек рассел терьер, зовут его Бонифаций, ему девять лет.

СТАХОВСКИЙ: Они же сумасшедшие, они же носятся как угорелые!

АРИФУЛИНА: Он и прыгает как угорелый, он футболист заядлый, замечательно играет в футбол, и я на день рождения ему каждый год дарю по футбольному мячу. И был еще кот Маджио, но, к сожалению, он сбежал.

СТАХОВСКИЙ: Ой! Загулял?

АРИФУЛИНА: Я надеюсь, что он нашел семью, да, полюбил, заимел детей. Я как-то думаю, что он счастлив.

СТАХОВСКИЙ: А вот этот джек рассел - не первое же ваше животное наверняка в жизни?

АРИФУЛИНА: У меня до этого была хаски.

СТАХОВСКИЙ: Ой, это же большая, это же совершенно противоположная история джека рассела.

АРИФУЛИНА: Да, это которая "Акелла промахнулся". Безумно красивая собака, но, к сожалению, она умерла.

СТАХОВСКИЙ: А в детстве животных не было?

АРИФУЛИНА: Мне когда-то папа подарил кролика, и они очень воняли.

СТАХОВСКИЙ: Ой…

АРИФУЛИНА: Да, ужасно. Они у нас жили на балкончике, их было почему-то сразу десять, и, конечно, соответственно мама с треском: убираем немедленно, потому что с таким запахом жить невозможно.

СТАХОВСКИЙ: Подождите, сразу десять? Папа подарил одного, а тут сразу десять .

АРИФУЛИНА: Просто ему подарили десять, поэтому он мне решил тоже передарить.

КУЗЬМИНА: У вас есть лыжи или коньки?

АРИФУЛИНА: Знаете, я очень не люблю ни лыжи, ни коньки, к сожалению.

СТАХОВСКИЙ: А какой есть любимый вид спорта?

АРИФУЛИНА: У меня отбили ощущение любви к лыжам во время учебы в музыкальном училище. Почему-то все думали, что музыканты должны, это богемная история, и вам надо заниматься физкультурой, твердили нам. И поэтому у меня остались ужасные зимние впечатления от марафонов, когда впереди меня идет лыжник, и позади него цифра на спине "99", и я это уже 20 минут наблюдаю, это очень тяжело. И поэтому я не люблю лыжи. Если мы едем куда-то в горы, я сижу внизу и всех тихо жду.

КУЗЬМИНА: Ну а, может быть, удалось найти какое-то зимнее развлечение, которое по душе пришлось?

АРИФУЛИНА: Да снежки! Вот снежки, поваляться в снегу.

СТАХОВСКИЙ: А бабу наваять?

АРИФУЛИНА: Да бабу не интересно.

СТАХОВСКИЙ: Тоже не интересно, да?

АРИФУЛИНА: А поваляться - это хорошо, я это люблю, прямо стоять и раз - и упасть.

СТАХОВСКИЙ: Ну а любимые-то виды спорта есть, может быть, какие-то? Не самой заниматься, а посмотреть по телевидению, например?

АРИФУЛИНА: Нет, таких нет.

СТАХОВСКИЙ: Ничего, то есть не увлекаетесь спортом вообще?

АРИФУЛИНА: Нет, я абсолютно спокойна, абсолютно.

СТАХОВСКИЙ: А что любите, как развлекаетесь?

АРИФУЛИНА: Кино.

СТАХОВСКИЙ: В первую очередь?

АРИФУЛИНА: Да. Я люблю ходить в кино, смотреть, так мне нравится вообще.

СТАХОВСКИЙ: Ну тогда я не могу вам не задать вопрос: а какой самый идиотский фильм вы посмотрели в последнее время?

АРИФУЛИНА: Идиотский? Я не смотрю идиотские фильмы.

СТАХОВСКИЙ: Ну, мало ли, вдруг бывает. Казалось, что он хороший, а потом посмотрели и сказали: ой…

АРИФУЛИНА: Вы знаете, иногда бывает подключаешься в воскресенье к сериалам. Вот как-то я заметила за собой, второе воскресенье я на канале "Россия" смотрела одно кино "Условия контракта", и я так включилась, и я не могла оторваться.

СТАХОВСКИЙ: И все, и зацепило.

АРИФУЛИНА: Ну, зацепило. Но это какой-то кошмар! И когда он закончился, я подумала: что я сделала? Я потратила два часа. Но с другой стороны, наверное, это нужно было организму.

СТАХОВСКИЙ: Ну и, в конце концов, надо же как-то, во-первых, отдыхать. А, во-вторых, просвещаться. Потому что, когда смотришь что-то не очень интересное, это же тоже момент…

АРИФУЛИНА: Вы себе представить не можете, как я возмущалась, я говорила: да не делай ты этого! У меня были бурные комментарии по этому поводу, у меня дочка была очень удивлена, она говорит: мама, я никогда не видела, чтобы ты так реагировала на фильм.

КУЗЬМИНА: Слушайте, я смотрю "Бесприданницу" каждый раз, и каждый раз в конце я говорю: бросай всех, убеги, и не надо на этот корабль, ну зачем? И каждый раз, и до сих пор.

АРИФУЛИНА: Ну, вот вы меня понимаете, значит.

КУЗЬМИНА: Да, я вас очень понимаю.

СТАХОВСКИЙ: "Бесприданницу" - в смысле рязановскую?

КУЗЬМИНА: Конечно.

СТАХОВСКИЙ: А-а-а… Ну, я подумал, может, какая-то еще есть.

КУЗЬМИНА: Ну, я вас все равно понимаю, даже если другой какой-то фильм. Весь прошлый час мы спрашивали наших слушателей: притворялись ли они когда-нибудь больными, чтобы не ходить на работу? Вы притворялись когда-нибудь больной?

АРИФУЛИНА: Нет.

КУЗЬМИНА: Вы, Лина, филонили? Никогда не придумывали?

АРИФУЛИНА: Ну, как-то нет. Я люблю свою работу и просто бегу на работу. Не притворялась.

КУЗЬМИНА: Хорошо. А есть сотрудники, которые какие-то придумывали вот суперсюжетные, многосюжетные истории?

СТАХОВСКИЙ: Отмазочки такие, да.

АРИФУЛИНА: Да тоже нет, мы как-то все с удовольствием идем на работу. У нас шикарная команда, поэтому мы не испытываем такого.

СТАХОВСКИЙ: У вас есть любимые мультипликационные герои?

АРИФУЛИНА: Мне очень нравится "Мадагаскар".

СТАХОВСКИЙ: Там их много.

АРИФУЛИНА: Да, особенно вот всё, все животные. Кстати, про животных, все животные, и вообще мультик последний про цирк очень хороший.

СТАХОВСКИЙ: Следующий вопрос. Мы заговорили о кино, и раз мы по говорили об идиотских фильмах, конечно, хочется спросить и о чем-то положительном в этом смысле. Наверняка есть какие-то любимые актеры или режиссеры?

АРИФУЛИНА: Да, безусловно, да, да. Квентин Тарантино, "Алиса в стране чудес" с Тимом Бартоном. Вот Тим Бартон - да, пожалуй, да.

СТАХОВСКИЙ: Но он же сказочник, он же фантаст такой.

АРИФУЛИНА: Вот я же сказочная, я люблю, я люблю нереальный миры, мне интересно.

СТАХОВСКИЙ: А есть фильм, который вы бы взяли с собой на необитаемый остров?

АРИФУЛИНА: Да, пожалуй, нет.

СТАХОВСКИЙ: То есть сложно выбрать было бы?

АРИФУЛИНА: Да там, я думаю, было бы не до фильмов.

СТАХОВСКИЙ: А чем бы вы там занимались?

АРИФУЛИНА: Ух! Я бы строила дом.

СТАХОВСКИЙ: Все-таки, да?

АРИФУЛИНА: Да, я бы строила дом.

СТАХОВСКИЙ: Было бы из чего.

КУЗЬМИНА: Неожиданный вопрос.

СТАХОВСКИЙ: Ну-ка, удиви-ка.

КУЗЬМИНА: Да я не буду удивлять. Когда вы плакали последний раз?

АРИФУЛИНА: Вы знаете, я последний раз плакала, наверное, от счастья. Я стала испытывать потрясающее ощущение, когда ты плачешь от счастья, это называется тихое счастье, когда просто вот текут слезы, и тебе так хорошо. Вот это замечательное чувство.

КУЗЬМИНА: Ну а это же ни с чего не случается? Или это просто общее состояние?

АРИФУЛИНА: Нет, это просто были события, которые меня так порадовали, а вроде бы радоваться как-то странно, так прямо гоготать, потому что событие было очень красивое, чистое. И вот тихое счастье, тихие слезы - это, по-моему, самое удивительное.

КУЗЬМИНА: Это был чей-то белый танец на свадьбе первый?

АРИФУЛИНА: Нет, нет. Просто как-то было очень тепло и интересно.

СТАХОВСКИЙ: Что всегда есть в вашем холодильнике?

АРИФУЛИНА: Салат, помидоры, огурцы.

СТАХОВСКИЙ: Салат - в смысле листовой?

АРИФУЛИНА: Да, да, Айсберг. Я просто не ем мяса уже давно.

СТАХОВСКИЙ: Давно? А почему? Это было какое-то принятое решение из-за чего-то?

АРИФУЛИНА: Внутри. Организм не захотел мяса.

СТАХОВСКИЙ: То есть это был не насильный отказ?

АРИФУЛИНА: Просто у нас, поскольку я мусульманка, я держу посты, и после первого дня, у нас очень тяжелые посты - с восхода до захода солнца ничего нельзя есть, и после первого дня как-то получилось так, все были рады, что я держу пост, и меня так накормили беляшами, чем угодно. И мне стало, честно говоря, не очень хорошо. И я с тех пор приняла решение, что я не буду есть мяса, не хочу.

СТАХОВСКИЙ: А рыба?

АРИФУЛИНА: Да, рыбку я ем, я люблю.

СТАХОВСКИЙ: Присутствует все-таки периодически в рационе.

АРИФУЛИНА: Да, да.

КУЗЬМИНА: Есть любимая пословица, поговорка, которую часто вспоминаете?

АРИФУЛИНА: Есть. Да, и очень часто. Это Коко Шанель: "Люди, создающие легенду, сами по себе уже легенда".

СТАХОВСКИЙ: Ну, это такая любима цитата, наверное, все-таки. Это же не столько пословица, сколько цитата великого человека.

АРИФУЛИНА: Ну да, да.

СТАХОВСКИЙ: А вы любите Коко Шанель как женщину?

АРИФУЛИНА: Нет, никак.

СТАХОВСКИЙ: Никак вообще? Просто эта фраза нравится?

АРИФУЛИНА: Просто мне очень нравится эта фраза. Она настолько роскошная, она так стимулирует. Ты когда ее произносишь, и люди как-то начинают явно двигаться.

СТАХОВСКИЙ: Есть какие-то исторические персонажи, на которых хотелось бы быть похожим?

АРИФУЛИНА: Ну, наверное, королева Елизавета Английская.

СТАХОВСКИЙ: Первая?

АРИФУЛИНА: Старенькая, да.

КУЗЬМИНА: Это сразу тебе к вопросу об эпохе, в которой вы хотели бы жить.

СТАХОВСКИЙ: Я подвожу аккуратненько, видишь, я так издалека начал.

КУЗЬМИНА: Да, я вижу, вижу, молодец.

АРИФУЛИНА: Да, пожалуй, да.

СТАХОВСКИЙ: Пожалуй. Ну а теперь, естественно, коли уж Вера подняла этот вопрос, в какой исторической эпохе хотелось бы жить? Ну, или, может быть, не жить, а…

АРИФУЛИНА: Ну, пожалуй, в это же время - во времена Шекспира.

СТАХОВСКИЙ: Туда же?

АРИФУЛИНА: Да, туда же, туда же.

СТАХОВСКИЙ: А с кем из исторических личностей хотелось бы поговорить?

АРИФУЛИНА: Это какой-то спиритизм получается.

СТАХОВСКИЙ: Ну а что делать? Вы же сказали, что вы любите все фантастическое, сказочное и так далее.

АРИФУЛИНА: Ну, фэнтези, мистика. Поговорить? Да даже не знаю. Я, наверное, как-то…

СТАХОВСКИЙ: Неужели ни с кем? Ни Наполеон там какой-нибудь?

АРИФУЛИНА: Да что с ним говорить, все понятно.

СТАХОВСКИЙ: Ну, не знаю. Аристотель. Или Аристотель Онассис, их же тоже было несколько.

АРИФУЛИНА: Да нет, нет, пожалуй, нет, свидания бы не назначила ни с кем из прошлого.

СТАХОВСКИЙ: Ладно, хорошо.

КУЗЬМИНА: У вас есть любимое время в году?

АРИФУЛИНА: Я люблю все переходное. То есть мне нравится, когда весна и еще чуть-чуть лето наступает, вот это состояние, так есть люди…

СТАХОВСКИЙ: То есть май?

АРИФУЛИНА: Ну, там несколько дней. Когда осень, она еще теплая, но еще есть дыхание лета. Вот мне нравится так же и в людях, когда она девушка еще, а уже становится женщиной. Или мужчина, он еще дерзок, юный, а в то же время наступает такая солидная мудрость. Вот мне нравятся переходные вещи, это очень удивительная вещь.

СТАХОВСКИЙ: А что это за страсть такая ко всему неустойчивому?

АРИФУЛИНА: А разве все неустойчиво?

СТАХОВСКИЙ: Ну, переходные периоды, конечно.

КУЗЬМИНА: Что говорят психологи по этому поводу?

АРИФУЛИНА: То есть к психологам, да? Ну, не знаю, просто, мне кажется, это интереснее, потому что все люди привыкли видеть первым планом: весна, лето там и так далее. Мне нравятся вторые планы.

СТАХОВСКИЙ: То есть вот какое-то движение присутствует.

АРИФУЛИНА: Я люблю видеть, потому что там интересно, реально, там есть мерцающая красота. Это на самом деле красивые вещи, когда есть еще весна, и вот дыхание лета чувствуется.

КУЗЬМИНА: Хотела сказать, любимое время дня, наверное, сумерки?

АРИФУЛИНА: Разное.

КУЗЬМИНА: Переходное?

СТАХОВСКИЙ: Как пойдет, как пойдет.

АРИФУЛИНА: Да, как пойдет, да.

КУЗЬМИНА: Есть любимая одежда, в которой комфортно или от которой, вот именно от нее получаете удовольствие, когда в ней?

АРИФУЛИНА: Ой, к моему великому сожалению, я очень люблю спортивные костюмы. Удобно.

СТАХОВСКИЙ: А почему к сожалению?

АРИФУЛИНА: Ну, плохо, плохо, конечно. Не каждый раз в этом пойдешь. Но мне в них комфортно, хорошо, я как-то быстра.

СТАХОВСКИЙ: При этом вы не любите спорт.

АРИФУЛИНА: Да. Но тут какой-то спринтер появляется, очень интересно…

СТАХОВСКИЙ: Ну, компенсацией попахивает такой легкой, замещением.

АРИФУЛИНА: Или увлеченностью.

КУЗЬМИНА: Любимый возраст ваш? Вот до сегодняшнего дня…

АРИФУЛИНА: Кого?

КУЗЬМИНА: Свой.

АРИФУЛИНА: Да я себя люблю в любом возрасте.

КУЗЬМИНА: Может быть, был какой-то определенный период, в котором…

АРИФУЛИНА: Нет ностальгии, нет.

СТАХОВСКИЙ: Хорошо, я попробую перефразировать Веру. Какой из периодов своей жизни вы считаете наиболее ценным?

АРИФУЛИНА: Боже, да все! Каждый период - это каждый кирпичик, это каждый фундамент к тому, что на сегодняшний день, что я сейчас и представлю.

СТАХОВСКИЙ: То есть не зацикливаетесь?

АРИФУЛИНА: Абсолютно. Я абсолютно не цепляюсь ни за что, я иду вперед.

СТАХОВСКИЙ: А свободно вообще живете?

АРИФУЛИНА: Что такое понятие "свобода"?

СТАХОВСКИЙ: Ну, не знаю, уж поймите как-нибудь.

АРИФУЛИНА: Знаете, когда наступало время родить мою дочку, я себе поставила такое правило: только свободная женщина может родить свободного ребенка, и поэтому соответственно старалась быть свободной во всем.

СТАХОВСКИЙ: А вы строгая мама?

АРИФУЛИНА: Я замечательная мама, и мне это так приятно слышать, когда моя дочка говорит: "Ты знаешь, мама, какая ты у меня пушистая луковичка, хорошенькая, потому что такой мамы ни у кого нет". Ну, реально. И дальше она приводит объективные причины: я отпускаю, я не строгая, я за "тройки" не наказываю, не беру айпад и так далее.

СТАХОВСКИЙ: Сколько ей лет?

АРИФУЛИНА: 12 лет. Это седьмой класс.

СТАХОВСКИЙ: Сейчас я посчитал действительно…

АРИФУЛИНА: Я это увидела, поэтому вам сказала, седьмой класс.

КУЗЬМИНА: Назовите три главных, по вашему мнению, качества мужчины.

АРИФУЛИНА: Талант, харизма и сексуальность.

СТАХОВСКИЙ: Такое ощущение, что вам не раз задавали этот вопрос.

АРИФУЛИНА: Нет, просто это вопрос, как я ценю людей по творчеству и по личности. Я ценю за талант, за харизму и за сексуальность. Я считаю, что это три кита.

СТАХОВСКИЙ: В мужчине? А в женщине нет?

АРИФУЛИНА: Во всем, во всем.

СТАХОВСКИЙ: А, и в женщине тоже?

АРИФУЛИНА: В мужчине и в женщине, абсолютно. Это универсальная схема.

СТАХОВСКИЙ: Ну наверняка, вы же не первый раз в своей жизни даете интервью и отвечаете на какие-то дурацкие и не очень вопросы. Есть вопросы, которые вас раздражают?

АРИФУЛИНА: Нет таких вопросов.

СТАХОВСКИЙ: То есть все равно что? И на бестактные вопросы любите отвечать?

АРИФУЛИНА: Нет, все равно, не все равно. Но есть свое мнение. Зачем раздражаться по поводу вопросов? Значит, если задали вопросы, значит, будь добра, ответь, значит, время наступило этого вопроса, что капризничать?

КУЗЬМИНА: Философски.

СТАХОВСКИЙ: Переходим ко второму нашему этапу.

АРИФУЛИНА: Хорошо, давайте, я готова.

СТАХОВСКИЙ: У вас же довольно серьезное музыкальное образование?

АРИФУЛИНА: Да, у меня Московская консерватория по классу хорового дирижирования, и у меня 17 лет музыкального образования.

СТАХОВСКИЙ: Вот. Ну, то есть сначала вы долго пели, получается, если хоровое дирижирование. Потом вы долго управляли всеми этими людьми.

АРИФУЛИНА: Нет, у меня все-таки была оперная режиссура, у меня дипломная работа была "Катерина Измайлова" Дмитрия Шостаковича.

СТАХОВСКИЙ: Прекрасно, прекрасный выбор - хочется сказать. Но это же сложно.

АРИФУЛИНА: Да роскошно, что вы!

СТАХОВСКИЙ: Ну, роскошно, но сложная работа-то.

АРИФУЛИНА: Да, просто потянуло так. Опера в то время была таким жанром, достаточно таким тяжелым, неподвижным, и потянуло все-таки на такое, типа начинающий шоу-бизнес.

СТАХОВСКИЙ: А вы сейчас ходите в оперу?

АРИФУЛИНА: Нет.

СТАХОВСКИЙ: Почему? Не интересно? Или не ставят то, что вам нравится?

АРИФУЛИНА: Ну, как-то… Да нет, я хожу, в Михайловский театр на постановки, особенно какие-то андеграундные интересные постановки, мне нравится "Риголетто", но сегодняшних дней.

СТАХОВСКИЙ: А, то есть вы как раз не за академический классический театр?

АРИФУЛИНА: Да. Но я и тогда хотела все поменять, но было немножко рановато.

СТАХОВСКИЙ: Ну а сейчас что мешает начать, взять и менять?

АРИФУЛИНА: Да нет, мешает наш махровый шоу-бизнес.

СТАХОВСКИЙ: Потому что надо с ним сначала разобраться, а потом уже, может быть, и оперы.

АРИФУЛИНА: Ну, разбираться…

СТАХОВСКИЙ: А есть любимые композиторы все-таки академические?

АРИФУЛИНА: Да, да, безусловно. Скрябин и Рахманинов.

СТАХОВСКИЙ: Ух, ничего себе!

АРИФУЛИНА: Я люблю вечерами послушать, когда езжу в машине, классическую музыку.

СТАХОВСКИЙ: Но Скрябин, видимо, фортепьянный все-таки, как и Рахманов, вряд ли симфонический, да?

АРИФУЛИНА: Нет, почему, симфонический.

СТАХОВСКИЙ: Да, и симфонический?

АРИФУЛИНА: Абсолютно, да.

КУЗЬМИНА: Я не знаю, что ты имел в виду, когда сказал "вторая часть программы", она совсем, видимо, какая-то другая - об опере и Скрябине. Но нас, людей, интересуют совершенно житейские вопросы. Вы любите сладкое?

АРИФУЛИНА: Нет, я по солененькому. Я на самом деле, если мне дать пироженку, мне надо рядом тут же селедочку. Ну как-то так устроена, я не люблю пироженки.

КУЗЬМИНА: То есть если выбирать, то выберете селедочку?

АРИФУЛИНА: Конечно. Поставь на стол сладенькое и солененькое, я побегу к огурчикам. Плохо стало жить…

СТАХОВСКИЙ: Спокойно, Вера, спокойно, сейчас аккуратнее…

КУЗЬМИНА: Я не пойму, что сказать. Мы сочувствуем, да?

АРИФУЛИНА: Да что вы! Так вкусненько.

КУЗЬМИНА: Потому что те, кто любят сладкое, они столько удовольствия получают от этого.

АРИФУЛИНА: Ну, может быть, а вот у меня соленое.

КУЗЬМИНА: Хорошо. А любимая еда есть, кроме селедочки? Если сравнивать с кусочком пирога.

АРИФУЛИНА: Нет, все-таки черный хлебушек, селедочка.

СТАХОВСКИЙ: И рюмочка водочки.

АРИФУЛИНА: Не пью.

КУЗЬМИНА: А часто получается? Ведь селедочка селедочке рознь. И, например, у меня есть друзья, которые ищут правильную селедку очень долго.

АРИФУЛИНА: Нет-нет-нет, вот этот поиск - нет. Кайф надо получать. Вот есть селедочка…

КУЗЬМИНА: Не тратить время на поиск, а уже взять и…

АРИФУЛИНА: Не тратим, получаем удовольствие. Вот сейчас видим, едим, получаем удовольствие.

СТАХОВСКИЙ: А вы любите узнавать секреты других людей?

АРИФУЛИНА: Если люди хотят поделиться этими секретами, с большим удовольствием.

СТАХОВСКИЙ: А потом не тяжело их хранить в себе?

АРИФУЛИНА: Нет, я их забываю просто.

СТАХОВСКИЙ: О, это хороший выход из ситуации.

АРИФУЛИНА: Да, конечно.

СТАХОВСКИЙ: А что из подаренного вам в последнее время наиболее для вас ценно?

АРИФУЛИНА: Собака.

СТАХОВСКИЙ: А что такое для вас настоящий друг?

АРИФУЛИНА: О, настоящая подруга, да? Или друг?

СТАХОВСКИЙ: Ну, я не знаю, как у вас, можете оба понятия как-то развить.

АРИФУЛИНА: Ну, если вот дружеское, мне нравятся мои подруги, их две, они очень преданные, классные и в любую минуту реально могут принять, понять. И даже не нужно говорить, нам все понятно.

СТАХОВСКИЙ: Вы знаете, я тут на днях вычитал забавную такую историю, была какая-то статья в одном из журналов, не помню в каком, про экспатов. О том, что экспаты покидают Москву в последнее время, что им тут как-то стало несколько скучновато. И там была фраза о том, что как мы по-разному относимся, то есть русские люди, например, и иностранцы, к самому понятию дружбы. То есть для русского человека друг - это человек, который придет всегда на помощь в беде. А для иностранца совершенно наоборот. Друг - это человек, который искренне может разделить с тобой радость. Потому что для иностранца как бы вообще нормально приходить человеку в беде любому, даже незнакомому. Вот именно в этом смысле почему-то меня заинтересовало в вашем отношении взаимоотношения с друзьями.

АРИФУЛИНА: Вы знаете, я просто очень хороший, видимо, психолог, и мои подруги очень любят мне рассказать свои страшные истории. Я-то как-то не делюсь, я наоборот стараюсь поддержать. Ну, видимо, я им помогаю.

СТАХОВСКИЙ: Скрытная?

АРИФУЛИНА: Да нет. А чего о плохом-то?

КУЗЬМИНА: Ну, рассказывают-то не просто так. Если психолог, психолог-то что-то анализирует рассказанное и может что-то там…

АРИФУЛИНА: Ну да, я посоветую.

КУЗЬМИНА: А эти советы по отношению к себе работают или нет?

АРИФУЛИНА: Работают.

КУЗЬМИНА: Да?

АРИФУЛИНА: Да.

КУЗЬМИНА: То есть только проверенные на себе?

СТАХОВСКИЙ: А что это - интуиция, жизненный опыт?

АРИФУЛИНА: Это и опыт, это и интуиция, это и наблюдение, это много что.

КУЗЬМИНА: Есть какой-то самый невероятный сон, который вы помните и время от времени можете рассказать при удачном случае?

АРИФУЛИНА: Знаете, у меня был такой сон, который меня часто преследовал, это урок физики, а я не могу ничего ответить. Это какой-то был ужас.

СТАХОВСКИЙ: А почему именно урок физики?

АРИФУЛИНА: Ну, потому что я какая-то тупая в этом предмете, и мне после этого так очень долго это снилось.

КУЗЬМИНА: А бывают сны, когда напряженная работа в одном из проектов, связанная с чем-то невозможным, что-то сделать на этих проектах, в больших каких-то работах?

АРИФУЛИНА: Вы имеете в виду вещие сны?

КУЗЬМИНА: Нет, не вещие. Ну, я не знаю, у нас есть вот сон звукорежиссера, у которого нет кнопочек на пульте, он пустой.

АРИФУЛИНА: А, это нет, такого нет.

СТАХОВСКИЙ: То есть все спокойно.

АРИФУЛИНА: Единственное, что может быть такое, когда… я поняла, про что вопрос, когда там, допустим, очень много работы, мне может присниться, что очень много вокруг ходит артистов, их очень много. Потише, хочется сказать, потише все …

СТАХОВСКИЙ: Если бы вам задали вопрос, чего вы точно не знаете, что бы первое пришло вам на ум?

АРИФУЛИНА: Я не знаю, что связано с техникой, с машинами там и так далее.

СТАХОВСКИЙ: Вы не автомобилист?

АРИФУЛИНА: Нет, я автомобилист очень заядлый, и я очень рано села за руль. Сначала был "Запорожец", потом посолиднее машинки.

СТАХОВСКИЙ: Ух, ничего себе начало неожиданное.

АРИФУЛИНА: Но зато с "Запорожца" легко перейти на "БМВ", поэтому как-то так комфортно.

СТАХОВСКИЙ: У нас есть, поскольку у нас школьная анкета, вы же помните, вы говорили о том, что вы в школах тоже этими делами забавлялись, и вы же помните наверняка, что в школьных анкетах была завернутая страничка, которая называлась "секретик". У нас тоже есть такая рубрика. Она заключается в том, что человек, который приходит к нам в гости, задает вопрос следующему нашему гостю, естественно, не подозревая, кто это будет. А мы никогда не проверяем, какой вопрос задает наш гость.

КУЗЬМИНА: Чтобы не подготовить нашего гостя к этому вопросу.

СТАХОВСКИЙ: Да, то есть мы сами не знаем, какой вопрос вам сейчас достанется. Вы готовы услышать этот вопрос?

АРИФУЛИНА: Ну, давайте послушаем.

СТАХОВСКИЙ: Пожалуйста.

АРИФУЛИНА: Давайте, да. А кто?

ГЕРМАН: Здравствуйте, меня зовут Алексей Герман-младший. У меня вот такой вопрос. Какой сон из детства вам чаще всего снится?

КУЗЬМИНА: Попал!

СТАХОВСКИЙ: Ну вот, вот, чуть-чуть. Но зато мы недалеко как раз, только мы говорили о снах.

АРИФУЛИНА: Слушайте, вы знали вопрос, наверное?

КУЗЬМИНА: Нет!

СТАХОВСКИЙ: Ну нет, честное слово!

АРИФУЛИНА: Ну, как-то так, да, этот.

КУЗЬМИНА: Что вам нужно для полного счастья? Или оно уже настолько полное каждый раз, что уже ничего, в общем-то, и не нужно?

АРИФУЛИНА: Нет, я просто счастлива. Полно счастлива, не полно счастлива… Где соизмерить это, что я полно счастлива? Я просто счастлива, мне хорошо.

КУЗЬМИНА: А когда случается что-то со знаком минус, это беда, или это просто обстоятельства со знаком минус?

АРИФУЛИНА: Это обстоятельство со знаком минус, которое надо сейчас решить. Или попозже, когда дверь откроется в правильное время, в правильный час.

КУЗЬМИНА: А вы следите за знаками?

АРИФУЛИНА: Да, слежу, очень. Я их читаю, понимаю, вижу.

СТАХОВСКИЙ: А в гороскопы верите?

АРИФУЛИНА: Нет, в гороскопы не верю.

СТАХОВСКИЙ: И не интересно даже почитать ничего никогда?

АРИФУЛИНА: Не интересно, вообще как-то, нет.

СТАХОВСКИЙ: Чем любовь отличается от влюбленности? А вот так, да. А как вы хотели?

КУЗЬМИНА: Женя предупреждал, что это вторая часть программы…

СТАХОВСКИЙ: Да. Это Вера, у нее там про цветочки, а у меня все серьезно.

АРИФУЛИНА: Я думаю, что влюбленность - это начало любви.

СТАХОВСКИЙ: Но всегда ли?

АРИФУЛИНА: Может, и всегда. Кто знает?

СТАХОВСКИЙ: Может быть, ладно, хорошо. А что та кое успех?

АРИФУЛИНА: Это как-то не хочется теоретизировать. Но когда ты себя полностью реализуешь, наверное, так.

КУЗЬМИНА: Будете ли вы общаться с человеком, который неприятен вам? Но, например, нужно по работе.

АРИФУЛИНА: Я очень толерантно, абсолютно. И свою неприязнь я никогда не показываю. Если мне нужно по работе, какое отношение имеет это мое там, допустим, негативное отношение к нему, если это работа?

СТАХОВСКИЙ: У вас есть любимое место в Москве?

АРИФУЛИНА: Мой дом, за городом.

СТАХОВСКИЙ: Ну, это понятно, хорошо. А давайте расширим все-таки, может быть.

АРИФУЛИНА: К сожалению, нет, я так как-то…

СТАХОВСКИЙ: Нет, не гуляете?

АРИФУЛИНА: Да, не могу я пристроиться, не могу найти любимое место в Москве.

СТАХОВСКИЙ: Хорошо, а не в Москве? Вот какой-то наверняка есть город, в котором вы любите бывать?

АРИФУЛИНА: Я люблю бывать в Иркутске, как ни странно.

СТАХОВСКИЙ: Неожиданно опять же, да. А почему в Иркутске?

АРИФУЛИНА: Ну, потому что как-то с этим городом связано очень много интересно.

СТАХОВСКИЙ: Учитывая, что вы родились-то, в общем, в Москве же, да?

АРИФУЛИНА: Да, да. Но там Байкал, там очень красиво.

СТАХОВСКИЙ: Любите водичку?

АРИФУЛИНА: Нет, мне очень нравится наблюдать, как солнце заходит, прямо опускается в Байкал.

СТАХОВСКИЙ: Ух ты!

АРИФУЛИНА: Это 10 минут таких завороженных.

КУЗЬМИНА: Бывает так, что вы осуждаете людей?

АРИФУЛИНА: Я не осуждаю людей. Иногда нужно сказать людям правду, и это надо сделать очень грамотно, для того, чтобы люди это услышали и как-то двигались дальше.

СТАХОВСКИЙ: А сложно говорить людям правду?

АРИФУЛИНА: Абсолютно нет. Если ты уверена в этом, если у тебя есть любовь к этому человеку, тебе не сложно сказать правду.

СТАХОВСКИЙ: А как же не обидеть? Или как раз любовь не предполагает обиды?

АРИФУЛИНА: Ну, надо постараться не заходить на территорию человека.

СТАХОВСКИЙ: Самое неприятное человеческое качество?

АРИФУЛИНА: Знаете, сейчас очень много людей разговорного жанра: обещают, но не делают. Наверное, на сегодняшний день вот это. Лучше не говорить, лучше смело сказать: я не могу это сделать.

КУЗЬМИНА: На самом деле мир какой?

АРИФУЛИНА: Прекрасный!

КУЗЬМИНА: Что бы ни случалось и что бы о нем ни говорили?

АРИФУЛИНА: А что о нем говорят?

КУЗЬМИНА: Люди слушают новости…

АРИФУЛИНА: Ну, а что делать? Это жизнь.

КУЗЬМИНА: И картинку мира рисуют в соответствии с тем, что получают.

АРИФУЛИНА: Ну, картинку мира еще рисуют тем, как мы это воспринимаем. Это наш мир, да, мы его так видим. Но можно видеть и так, и так. Нам могут дать определенное понятие мира, а другое дело - как мы его адаптируем.

КУЗЬМИНА: Но только иногда нам его так показывают, каким он не является на самом деле.

АРИФУЛИНА: Но для этого есть здравый смысл и понимание.

СТАХОВСКИЙ: А вы боитесь быть неправильно понято?

АРИФУЛИНА: Нет, абсолютно нет.

СТАХОВСКИЙ: То есть даже если видите, что вы что-то объясняете человеку, а он вас просто не понимает? Вы не стремитесь донести до него?

АРИФУЛИНА: Значит, я плохо объяснила, плохо я это делаю, либо не время.

СТАХОВСКИЙ: Но вы будете стараться продолжать его в чем-то убеждать?

АРИФУЛИНА: Я не буду стараться продолжать. Я говорю, очень важные события, когда правильная дверь, правильное время. Это замечательно. Если ты это чувствуешь по жизни, то это очень хорошее состояние.

КУЗЬМИНА: У вас есть татуировки?

АРИФУЛИНА: Нет.

СТАХОВСКИЙ: Но с легким разочарованием как-то это прозвучало.

АРИФУЛИНА: Ну да, что-то как-то мне хотелось…

СТАХОВСКИЙ: А что мешает тогда сделать?

АРИФУЛИНА: Да не знаю, я как-то думаю: куда, что, какую.

КУЗЬМИНА: Но это вполне возможно, если придет рисунок, или придет время, или придет обстоятельство.

СТАХОВСКИЙ: То есть вы не отрицаете этой мысли, что когда-нибудь вы сделаете себе что-нибудь?

АРИФУЛИНА: Нет-нет, мне нравится, это очень красиво. Если это сделать правильно, это красиво.

КУЗЬМИНА: Житейская история. У вас есть кредиты?

СТАХОВСКИЙ: Ох!

КУЗЬМИНА: Мы просто говорили очень много…

АРИФУЛИНА: Нет, у меня был кредит на машину, сейчас его нет. Но он был давно уже.

КУЗЬМИНА: Ну, стараетесь… Не боитесь этой истории?

АРИФУЛИНА: Нет, не боюсь.

КУЗЬМИНА: Ну, то есть если что, то вполне можно?

АРИФУЛИНА: Нет, ну если ты понимаешь, как ты работаешь, сколько ты работаешь, ты оцениваешь, допустим, свой даже ближайший год, у тебя есть контракты, у тебя есть планы, ты можешь себе это позволить.

СТАХОВСКИЙ: Чье лицо вы бы поместили на банкноту денежную?

АРИФУЛИНА: А можно ничье лицо?

СТАХОВСКИЙ: То есть пусть города будут.

КУЗЬМИНА: А можно не лицо, а… То есть что тут сказать?

СТАХОВСКИЙ: Так, в этом месте мы совершенно, мне кажется, явно должны прерваться, чтобы слегка перевести дух, и буквально через минуту продолжить нашу беседу с Лииной Арифулиной. Продолжаем заполнять школьную анкету. У нас осталось буквально пять минут. И понятно, что все равно публика вас в первую очередь, наверное, помнит по "Фабрике звезд", когда вы работали с ребятами.

АРИФУЛИНА: Вы так говорите "помнят", как будто я уже это…

СТАХОВСКИЙ: Ну, я просто думаю, что "Фабрика звезд" была очень давно, мне кажется.

АРИФУЛИНА: Да, давно, 10 лет, кстати. В этом году ровно 10 лет.

СТАХОВСКИЙ: И вы же там проработали, по-моему, первые пять проектов.

АРИФУЛИНА: Да, первые пять "Фабрик", да.

СТАХОВСКИЙ: И ушли, где-то я читал в одном из интервью, как раз…

АРИФУЛИНА: "СТС" зажигает звезду".

СТАХОВСКИЙ: Да-да-да, ушли и забросили все.

АРИФУЛИНА: И сделала другой проект.

СТАХОВСКИЙ: А что самое сложное было вот в этой вашей работе?

АРИФУЛИНА: Да она мне нравилась, сложного ничего не было. Просто единственное, что сейчас, уже оглядываясь назад, понимаешь, что потрачено очень много времени. Не было личного времени, когда я 1 августа ушла из дома и 31 декабря вернулась. Это немножко страшновато. И когда за этот период моя дочка успела много чему научиться без меня, мне показалось это страшным, потому что я потом буду воспитывать внуков, и этот период пропуска мне может обернуться.

СТАХОВСКИЙ: Ну ладно, вы наверстаете, мне кажется.

АРИФУЛИНА: Уже наверстала.

СТАХОВСКИЙ: Тем более. А чем занимаетесь сейчас, что в ближайших планах? Во-первых, мы услышали же о том, что мюзикл был недавно, да?

АРИФУЛИНА: Да. Три года успешно шел мюзикл "Зубастая няня", прекрасные Верник, Нона Гришаева. Это современный блокбастер о семерых козлятах.

СТАХОВСКИЙ: Ну, все, как вы любите, да.

АРИФУЛИНА: Да, которые очень хотят в консерваторию, но мама их не пускают. И сейчас хотим делать продолжение: козлята собираются на международный музыкальный конкурс "Энимал мюзик ворд".

СТАХОВСКИЙ: Вот так, ни больше, ни меньше.

АРИФУЛИНА: Где соревнуются с пингвинами из Антарктиды, с лягушками из Франции. Ну, почему мне нравится "Мадагаскар".

СТАХОВСКИЙ: Ну, понятно, международная история и зверюшки опять же.

АРИФУЛИНА: Да, безусловно, да.

КУЗЬМИНА: А кроме этого есть какое-то еще основное дело, которому много сил посвящаете?

АРИФУЛИНА: Сейчас много сил посвящаю новому проекту, это "Школа музыки" - реалити-шоу, конкурс, где участвуют дети от 8 до 14 лет.

СТАХОВСКИЙ: То есть это будет такая фабрика звезд для детей?

АРИФУЛИНА: Да, фабрика звезд для детей.

СТАХОВСКИЙ: И там у них тоже будут какие-то педагоги, которые будут их…

АРИФУЛИНА: У них будут педагоги из моей мастерской. Я же за этот период еще успела открыть школу, и не только в городе Москве, а в филиалах. И поэтому там мои преподаватели, у них такая интересная методика: тренинги публичности, речевой вокал, такие предметы очень интересные.

СТАХОВСКИЙ: О, это все серьезно. То есть вы готовите людей к поступлению в хорошие учебные заведения, в театральные в первую очередь?

АРИФУЛИНА: Нет, не обязательно. У меня, допустим, в школе занимаются дети, которые не будут потом артистами, просто хотят быть публичными людьми, хорошо говорить. И, кстати, у меня занимаются профессиональные виджеи, диджеи и так далее. Так вот, эти дети, они будут петь живьем, под живой коллектив, и этим мы гордимся.

КУЗЬМИНА: Вы не боитесь, что за это время дочка научится еще что-то делать, и вы потом скажете, что…

АРИФУЛИНА: Нет-нет, и дочка тоже участвует в проекте, она помреж. У нас там есть детское телевидение, художник-постановщик маленький, который рисует вот эти картинки на экран, которые будем показывать. То есть мы очень, знаете, слышим детей. Что дети придумают, то мы и будем показывать. Я хочу вот это сделать.

КУЗЬМИНА: То есть дети не показывают то, что хотят и придумали взрослые?

АРИФУЛИНА: Да, абсолютно. Очень много сейчас в последнее время было, мы делаем много за детей. Это опасная штука, и это видно. А сейчас вот я хочу инициировать именно их творчество и поддержать во всем. Ну, понятно, в разумных как бы пределах.

КУЗЬМИНА: Но это тоже какая-то реабилитация, как тогда перед дочерью, так и сейчас перед детьми, которых, в общем, обманывают взрослые, так скажем…

АРИФУЛИНА: Вы знаете, очень печально, когда на вопрос, что вы думаете про шоу-бизнес, эти дети ответили, что это обман, интриги, скандалы и прочие-прочие вещи. Как-то хочется, что бы это было чисто, красиво, достойно, и чтобы дети получили знания, а дальше они уже сами выберут: будут они актерами или нет.

СТАХОВСКИЙ: И вы будете их переубеждать?

АРИФУЛИНА: Нет.

СТАХОВСКИЙ: То есть, или нет, правильно настраивать?

АРИФУЛИНА: Я буду их поддерживать.

КУЗЬМИНА: Нет, подожди, а зачем переубеждать, когда так и есть: обманы, интриги в шщоу-бизн6есе?

АРИФУЛИНА: Да нет, знаете, это все…

КУЗЬМИНА: В большей степени же это слухи, и это ни на чем не основано.

АРИФУЛИНА: Ну, безусловно. Ну а как без этого? Понятно, что это есть, но просто кто-то живет на этом, а кто-то занимается музыкой.

СТАХОВСКИЙ: Из Самарской области нам пишут, что у вас завораживающий голос.

АРИФУЛИНА: Мне говорили про это.

КУЗЬМИНА: Вы вкрадываетесь сейчас в каждый дом, в каждую машину…

АРИФУЛИНА: Мне говорили про это. Я даже, когда по телефону разговариваю, стараюсь очень аккуратно разговаривать.

СТАХОВСКИЙ: На всякий случай, да, как бы чего не вышло.

АРИФУЛИНА: Да.

СТАХОВСКИЙ: А, во-вторых, я позволю себе задать вопрос с нашего форума: "Лина, скажите, пожалуйста, вас мужчины боятся? Спасибо".

АРИФУЛИНА: А я же не ответила, я только открыла рот. Нет, меня мужчины обожают.

СТАХОВСКИЙ: Это и не удивительно почему-то.

АРИФУЛИНА: Как, собственно говоря, и я.

СТАХОВСКИЙ: Это не удивительно.

КУЗЬМИНА: Есть три самые важные вещи в моей жизни. Какие?

АРИФУЛИНА: Что же вы меня все время вот прям, вот прям… Почему три?

СТАХОВСКИЙ: Что это за ограничения такие, да.

КУЗЬМИНА: Три самые важные, возможно.

АРИФУЛИНА: Ну, три желания, да, понятно.

КУЗЬМИНА: Нет, ну не три желания. Да, ну в смысле три. Ну, семь пускай будет самых главных вещей в моей жизни.

АРИФУЛИНА: Я не знаю, надо как-то жить честно и искренне, думать о дочери и не забывать про себя.

СТАХОВСКИЙ: Вот тебе три, я насчитал. И последний вопрос. Чем вы будете заниматься, когда заполните наш опросник? Ну, то есть вот уже сейчас?

АРИФУЛИНА: Сейчас поеду домой.

СТАХОВСКИЙ: И что там делать будете?

АРИФУЛИНА: Ой, покушаю.

СТАХОВСКИЙ: Селедочки?
АРИФУЛИНА: Ну нет, покушаю там, похожу по дому, собачку поглажу, с дочкой, если еще не спит, с ней поговорю.

СТАХОВСКИЙ: Ну, то есть бытовой вечерний отдых.

АРИФУЛИНА: Ой, конечно. Это очень хорошая вещь. Вот должен быть баланс во всем. Поработала сегодня, потрудилась над страной, такими проблемами, а теперь хочу домой и домашними женскими делами.

КУЗЬМИНА: А за городом, потому что там тихо?

АРИФУЛИНА: Всю жизнь хотела за городом жить, всегда, с 16-ти лет просто сразу собирала деньги на дом, еще учась в музыкальном училище.

СТАХОВСКИЙ: И вот оно приключилось. Спасибо большое. Лина Арифулина была у нас в гостях, продюсер и режиссер.

АРИФУЛИНА: Вам тоже спасибо.

СТАХОВСКИЙ: Будем следить за вашим новым проектом.

АРИФУЛИНА: Спасибо.

СТАХОВСКИЙ: Интересно же, что из этого, с детишками-то особенно, получится.

АРИФУЛИНА: Да, будем смотреть.

КУЗЬМИНА: А потом, когда все случится, уже приходите с главным детенышем, который должен победить же в конце концов, да?

АРИФУЛИНА: Да, конечно.

СТАХОВСКИЙ: Вот, и это будет как раз повод нам снова встретиться, например.

АРИФУЛИНА: С удовольствием. Спасибо.