Профитроли

Выпуск 25 декабря 2012 года
Радиопрограмма
Россия
Общество

4 сезона, 1514 выпусков по 34 мин

Радио Маяк

  СТАХОВСКИЙ: Сегодня в рубрике "Школьная анкета" - Евгений Меньшов. Здравствуйте. МЕНЬШОВ: Добрый вечер. СТАХОВСКИЙ: Заполняя "Школьную анкету", как обычно, сначала мы проходим по каким-то основным главам. Значит, Евгений Александрович Меньшов. Родился 19 февраля… МЕНЬШОВ: Ноября. СТАХОВСКИЙ: Ноября? Да вы что? А почему врут некоторые информационные сайты про вас? МЕНЬШОВ: Многие информационные сайты врут, и очень много врут. СТАХОВСКИЙ: А-а-а… Но год остается правильным? 1947 год? МЕНЬШОВ: Год правильный, да, только… СТАХОВСКИЙ: 19 ноября 1947 года. МЕНЬШОВ: То есть меня решили состарить. СТАХОВСКИЙ: Видимо, да. Добавили вам почти девять месяцев. Второй и одиннадцатый - девять месяцев ровно. МЕНЬШОВ: Девять месяцев, ну да. СТАХОВСКИЙ: В общем, не так уж сильно и наврали. Место рождения - город Горький. МЕНЬШОВ: Да. СТАХОВСКИЙ: То есть сегодня Нижний. А что вы так задумались? МЕНЬШОВ: Нет, город Дзержинск, это в 20 километрах от Нижнего Новгорода. СТАХОВСКИЙ: То есть пригород такой получается. МЕНЬШОВ: Это пригород, да, город химиков. СТАХОВСКИЙ: А вы помните его хорошо? Когда вы там были последний раз? МЕНЬШОВ: Ну, вы знаете, я там последний раз был буквально недавно, ездил к Валерию Павлиновичу Шанцеву, проезжал мимо Дзержинска, но был в Нижнем. Я же там заканчивал Горьковское театральное училище, и после этого в 1967 году поехал в Москву поступать в школу-студию при Московском Художественном театре. КУЗЬМИНА: Давайте из Горького и Дзержинска далеко не уходить. Самое первое яркое, ясное детское воспоминание? МЕНЬШОВ: Первый класс, первое родительское собрание, возвращается заплаканная мама. У меня сердце екнуло, подумал: неужели я такой оболтус? Папа, встревоженный очень, спрашивает ее: "Вера, что случилось?" Мама сквозь слезы говорит, что учительница сказала, что "у Женьки взгляд Ленина!" СТАХОВСКИЙ: Так это же хорошо тогда, мне кажется, было. Разве нет? МЕНЬШОВ: Тогда это не просто комплимент был, это была путевка в жизнь. Мама плакала от счастья, как я уже понял. СТАХОВСКИЙ: Это же всё: командир звездочки октябрятской, герой отряда пионерского моментально… МЕНЬШОВ: Конечно, конечно. СТАХОВСКИЙ: Всё, мальчик идет верным путем. МЕНЬШОВ: Ну, это не мальчик идет, это взгляд его верным путем. СТАХОВСКИЙ: А мальчик? МЕНЬШОВ: Мальчик хорошо учился, мальчик был председателем совета дружины. СТАХОВСКИЙ: Все-таки вот! МЕНЬШОВ: Был, да. Мальчик был пионером. Вот. СТАХОВСКИЙ: И комсомольцем, судя по всему, да? МЕНЬШОВ: Ну и потом, когда уже подошел срок, был комсомольцем, конечно. Но не был членом партии мальчик. СТАХОВСКИЙ: Никогда? МЕНЬШОВ: Никогда. СТАХОВСКИЙ: Не сложилось? Или не захотели сами? МЕНЬШОВ: Нет, не захотел. КУЗЬМИНА: Вам всегда нравилось ваше имя? МЕНЬШОВ: Евгений? Да. Потому что в переводе с греческого оно означает "благородный". СТАХОВСКИЙ: А были у родителей какие-то варианты? То есть вы сразу должны были стать Женей или, может быть, мама хотела одно имя, а папа другое? МЕНЬШОВ: Я, честно говоря, спрашивал у мамы: "Мама, а почему меня назвали Женей?" Она говорит: "У меня была подруга лучшая, ее тоже звали Женя". И в честь своей подруги она меня назвала Женей. Ну, Евгений Александрович тоже хорошо звучит. СТАХОВСКИЙ: Хорошо звучит, я соглашусь с вами, да. Как носитель того же самого имени, не могу не согласиться. КУЗЬМИНА: Друзья, если у вас будут вопросы, звоните в прямой эфир. С одной стороны у вас будет Евгений Александрович Стаховский, а с другой стороны Евгений Александрович Меньшов, и есть все шансы, чтобы ваше желание еще до Нового года исполнилось. А любимое женское имя есть у вас? МЕНЬШОВ: Да. Ольга. СТАХОВСКИЙ: Почему? МЕНЬШОВ: Ну, так жену мою зовут - Ольга. СТАХОВСКИЙ: Поэтому так вот оно и пошло. МЕНЬШОВ: Так оно и пошло. СТАХОВСКИЙ: Ну и хорошо, может быть. Чтобы с именами закончить и двинуться дальше, скажите, а есть у вас какое-то именование предпочтительное, как вас друзья близкие называют? Или, может быть, как родители вас звали ласково, уменьшительно? Или, может быть, прозвища у вас были какие-то? МЕНЬШОВ: Ой, прозвищ было много. Много было прозвищ и в театральном училище, и в школе, но они какие-то такие не запоминающиеся. А вот я когда пришел на "Песню года" в 1988 году, главным режиссером программы был замечательный Виктор Сергеевич Черкасов. И он мне дал прозвище, он меня называл почему-то Марчелло. СТАХОВСКИЙ: Ничего себе! Почему бы это, действительно? В честь Мастрояни? МЕНЬШОВ: Ну, я не знаю, я его не спрашивал. Он говорил: Марчелло, иди сюда. Так, слушай сюда, Марчелло… СТАХОВСКИЙ: Откуда что берется? Непонятно. МЕНЬШОВ: Ну, может быть, ему какой-то мой ракурс напомнил на экране, так сказать, физиономию Марчелло Мастрояни, может быть, от этого он сказал… КУЗЬМИНА: Хорошее сравнение, приятное. МЕНЬШОВ: Неплохое, приятное. СТАХОВСКИЙ: Действительно. А вам нравится Мастрояни? МЕНЬШОВ: Мастрояни - очень. КУЗЬМИНА: Ленин-Мастрояни. Мы вас будем называть так. СТАХОВСКИЙ: А как с кино складываются взаимоотношения? Раз уж мы вышли на эту тему так невзначай. МЕНЬШОВ: С кино складывались или складываются? СТАХОВСКИЙ: Складываются вообще. Вы же когда пошли учиться в театральный институт, наверняка у вас была мысль стать не только театральным артистом, но и сниматься в кино. МЕНЬШОВ: Ну, поскольку в дипломе было написано "актер театра и кино", естественно, нас как бы и готовили немножко к этому, но в основном готовили для работы в театре. СТАХОВСКИЙ: К театральной деятельности. МЕНЬШОВ: Да, для работы в театре. СТАХОВСКИЙ: Но у вас наверняка были какие-то любимые актеры, может быть, вы бегали в кино пацаном еще на любимые фильмы. МЕНЬШОВ: Конечно, конечно! Я вам должен сказать, что я, будучи юношей, я посмотрел такой фильм совершенно случайно, вы должны его знать и помнить, "Никто не хотел умирать" режиссера Жалакявичюса. И вот этот фильм и игра этих замечательных литовских артистов - Баниониса, Будрайтиса, Адомайтиса, Артмане, Масюлиса и так далее - меня просто потрясли. СТАХОВСКИЙ: И вам захотелось, как они… МЕНЬШОВ: Я понял, что существует другое кино, настоящее, не такое, как, допустим, "Освобождение" Озерова или еще какие-то наши глянцевые фильмы о войне, так сказать, о стахановском движении и так далее, а вот такие - настоящие! Их игра, игра предельной органики поведения на экране, меня тоже поражала просто. И вот мне хотелось сыграть именно в таком фильме, с такими партнерами. Почему-то я мечтал об этом. СТАХОВСКИЙ: Когда вы выросли и стали уже артистом, вам удалось с кем-то из них повстречаться? МЕНЬШОВ: Нет, с ними нет. Но с нашими отечественными актерами, конечно, со многими приходилось и вместе работать в кадре, и вместе общаться, это да. СТАХОВСКИЙ: Были любимые люди, с кем было, не знаю, наиболее комфортно? МЕНЬШОВ: Наиболее комфортно из этих звезд? СТАХОВСКИЙ: Ну да, из наших артистов, с которыми вам удалось поработать. МЕНЬШОВ: Из наших? Вот я работал в фильме "Мелодия на два голоса", был такой двухсерийный телевизионный фильм, очень популярный, я там играл главного героя. И в этом фильме играл актер… господи, выскочило у меня из головы… КУЗЬМИНА: Сейчас мы посмотрим. МЕНЬШОВ: Это известный актер… Новиков, Новиков! И у нас было с ним несколько сцен. Он, конечно, меня поразил. Он уже был в возрасте, потрясающий артист! СТАХОВСКИЙ: Борис… МЕНЬШОВ: Борис, Борис Новиков, да. Он уже был в возрасте, но как он работал! Он писал, весь текст он придумывал сам для сцены, он все оправдывал, он все время советовался. И режиссер Геннадий Полока ему позволял это делать, потому что он знал, видимо, его манеру, как он работает. И, конечно, ни одной фальшивой ноты, ни одного фальшивого звука в кадре. Хотя такой немножко острохарактерный, понимаете ли, да. СТАХОВСКИЙ: И комических персонажей он часто играл. МЕНЬШОВ: Да, комических, "под фанфары"… СТАХОВСКИЙ: Пьяниц каких-нибудь непонятных там, да. МЕНЬШОВ: Да-да-да. А тут вдруг в этой картине он сыграл влюбленного, уже на излете своей жизни, уже пожилого человека, мужчину. И как он понимает, что такое любовь, и как он понимает, как нужно относиться к любимой женщине. Это, конечно, очень было трогательно, и интересно за ним наблюдать. КУЗЬМИНА: Давайте вернемся в детство ненадолго. МЕНЬШОВ: А давайте! КУЗЬМИНА: Были ли, например, любимые мультипликационные герои? МЕНЬШОВ: Да, конечно, конечно. КУЗЬМИНА: Кто? МЕНЬШОВ: Мультипликационных героев у меня… Вы знаете, мы во дворе так любили мультяшки, что даже пластически их показывали. КУЗЬМИНА: Проигрывали. МЕНЬШОВ: Проигрывали, как они двигались на экране. Представляете, вот до чего мы их любили. Но я не могу вспомнить сейчас… ну, все мультяшки. Причем мультяшки не кукольные, а рисованные. СТАХОВСКИЙ: Советские мультики, да? МЕНЬШОВ: Советские мультики. КУЗЬМИНА: Очень мы расстраивались всегда, когда мама говорила: "Идите смотреть мультики", - а там кукольные. Вот это было не очень приятно. МЕНЬШОВ: Да, вот! Совершенно верно, совершенно верно. Я любил только рисованные, потому что там пластика другая, там мимика другая, там всё другое, и возможности, видимо, другие, начиная с "Мойдодыра", вот этих старых мультяшек, и уже заканчивая Хитруком, заканчивая… СТАХОВСКИЙ: Это уже более серьезные. МЕНЬШОВ: Да, серьезными мультиками. Ну и, конечно, приключения Волка и Зайца, это самой собой. И философские мультяшные фильмы очень мне нравились. Но потом, когда я увидел диснеевские фильмы, когда как-то приоткрылся занавес этот, я понимал, что их возможности - финансовые возможности, технические возможности, - конечно, выше, чем у нас, но по таланту, по содержанию наши фильмы, конечно, превосходят американские, даже диснеевские фильмы. СТАХОВСКИЙ: Кем вы хотели быть в детстве? Или сразу у вас возникла мечта стать актером? МЕНЬШОВ: Я хотел быть… Во-первых, я хорошо играл в футбол, и я хотел быть футболистом, я стоял в воротах очень хорошо, я играл даже, я помню, за дубль "Волги", она была тогда в первом дивизионе, играла. СТАХОВСКИЙ: То есть серьезное спортивное прошлое? МЕНЬШОВ: Серьезное, да. Но я же еще и чемпион мира по футболу. Сейчас я вам скажу… в 2008 году я стал чемпионом мира по футболу среди команд актеров. СТАХОВСКИЙ: А, из разных стран. МЕНЬШОВ: Из разных стран, да. СТАХОВСКИЙ: Видимо, собираются какие-то актерские гильдии там, да? МЕНЬШОВ: Нет, не гильдии. Это был чемпионат, проводился в Новороссийске, Геленджике, и приглашены были 16 команд: Бразилия, Германия, Украина… СТАХОВСКИЙ: И наши победили? МЕНЬШОВ: И мы, наша команда выиграла. Я помню этот финал, который транслировался по каналу "Спорт-2", тогда это был, по-моему, "Россия-1" канал. СТАХОВСКИЙ: Нет, сейчас "Россия-2", а раньше он назывался просто "Спорт". МЕНЬШОВ: "Спорт", да-да-да. И это был прямой эфир с финального матча, когда мы играли с бразильцами в финале. КУЗЬМИНА: А кто еще вместе с вами за нас играл? МЕНЬШОВ: За нас - музыканты, актеры. Но, естественно, мы хотели выиграть, и поэтому у нас было больше молодых. Там актеры Театра оперетты, музыканты молодые, которые умели хорошо играть в футбол. А уже поигравшие, пожившие футболисты наши и артисты, они, естественно, подсказывали, были наставниками. И вот этот симбиоз, он дал очень хороший результат. Мы уже выигрывали у них после первого тайма 3:0, вот. Но, как потом оказалось, бразильцы решили нам дать поиграть, потому что там у них любой музыкант, его просто можно брать в сборную Бразилии. КУЗЬМИНА: В настоящую. МЕНЬШОВ: В настоящую, да. Ну, они же рождаются и тут же начинают играть. КУЗЬМИНА: Нет, им просто сказали: ребята, все-таки два тайма мы должны сыграть, и стыдно в первом 7:0… МЕНЬШОВ: Да. А они 3:0 пропустили и вдруг во втором тайме стали, так сказать, нам заколачивать. Счет 3:2. Остается 15 минут до конца игры. И наш вратарь, молодой парень, актер, он даже в каких-то сериалах снимался телевизионных, я не помню его фамилию, очень хорошо стоял, прекрасно стоял. Но что с ними поделаешь, с этими бразильцами? И он в одном из бросков приземлился на запястье и сломал себе запястье. А я был запасным вратарем, и волей-неволей мне надо было вставать в ворота. КУЗЬМИНА: Но вы в самый опасный момент встали. МЕНЬШОВ: В самый опасный, переломный момент, да. И бразильцы увидели, кто выходит, они поняли, что… КУЗЬМИНА: Беда. МЕНЬШОВ: Нет, не беда, наоборот, поняли, что удача им улыбнулась, сейчас они будут заколачивать нам с разных положений, понимаете, и с разного расстояния. Вот. А наши приуныли… КУЗЬМИНА: А вы поправили очки, встали… МЕНЬШОВ: Нет, у меня очков не было, это сейчас очки у меня. И поехали играть. Ну, это всё было видно на телевизионном экране. Вел Володя Пресняков-старший этот репортаж. Вот. Ну, там три момента действительно надо было отразить, потому что там бразилец бил с 11-метровой отметки через себя. И я этот мяч отвел. И там было еще два опасных положения. Ну, наши как-то взбодрились, и защита взбодрилась, в общем, довели матч до победного конца. СТАХОВСКИЙ: То есть 3:2 выиграли? МЕНЬШОВ: 3:2, так мы и остались. СТАХОВСКИЙ: Ой, прекрасно! А вопрос-то был все-таки, кем вы хотели стать в детстве. Значит, во-первых, была спортивная какая-то мысль. МЕНЬШОВ: Спортивная, да. Я вообще очень увлекался спортом. Я бегал очень хорошо на короткие дистанции, я играл в футбол - то есть любая спортивная дисциплина, которая была возможна в силу того, что рядом стадион. Бегал, прыгал, играл, скакал – всё что угодно. Вот. Потом я почему-то стал мечтать быть летчиком. СТАХОВСКИЙ: Военным или гражданским? МЕНЬШОВ: Вот самолет пролетает, я останавливался… СТАХОВСКИЙ: То есть самолет главное, да? МЕНЬШОВ: Я смотрел вверх, и всё. И вот мама говорит: пока не пролетит этот самолет, значит, Женька с этой возвышенности (с кучи там, еще с чего-то, со скамейки) не слезал, он проводил этот самолет до конца. Мне непонятно было, как это летит такая махина, не махая крыльями, вот непонятно! И мне хотелось быть там, потому что мне казалось, что оттуда сверху совершенно другая земля, совершенно другие города, другая природа, другие люди - всё другое. СТАХОВСКИЙ: Но ведь летчиком, не космонавтом! МЕНЬШОВ: Ну, космонавт… Тогда 1961 год был, Гагарин полетел. СТАХОВСКИЙ: Как раз! МЕНЬШОВ: Нет, мы даже и не думали, что космонавтом. Это я был клопом, когда я наблюдал. СТАХОВСКИЙ: Ну, 1961 год, 14 лет. МЕНЬШОВ: 14 лет было, да, 13-14 лет. Вот. И я был клопом, когда… А потом уже почему-то меня потянуло в журналистику, мне хотелось быть именно спортивным журналистом. СТАХОВСКИЙ: А почему не сложилась вот эта сторона? МЕНЬШОВ: А потому что получилось так, что я в 15 лет поступил в Горьковское театральное училище. И после первого курса мой директор и художественный руководитель курса Виталий Александрович Лепский сказал: "Женя, надо выбирать - либо футбол, либо театр". Я выбрал театр. КУЗЬМИНА: А не удалось уже во взрослой жизни полетать? Или попробовать? СТАХОВСКИЙ: Есть же артисты, вон Джон Траволта - носится, не выгонишь из-за штурвала. МЕНЬШОВ: Есть. Так и Леня Якубович летает вовсю, да. СТАХОВСКИЙ: Якубович, пожалуйста, да. МЕНЬШОВ: Нет, не то чтобы мне не хотелось, я просто понимал, что для этого нужна очень серьезная подготовка, для этого нужно много чего, для того чтобы взмыть в небо. КУЗЬМИНА: Просто сейчас есть много возможностей. МЕНЬШОВ: Да, конечно, конечно. КУЗЬМИНА: И на земле те же конструкции, которые тебе имитируют посадку, например, в Сочинском аэропорту. МЕНЬШОВ: Нет-нет-нет. СТАХОВСКИЙ: Это же не то! МЕНЬШОВ: Хотелось по-настоящему, вы понимаете, полетать. Понимаете, когда я впервые сел за руль автомобиля, это был 1984 год, у меня ощущение было фантастическое. То есть от моих ног, от моего движения, от моего желания, от моих рук эта самоходка… КУЗЬМИНА: Колесница! МЕНЬШОВ: Колесница-самоходка, она двигалась туда, куда я хотел, и с той скоростью, с которой я хотел. СТАХОВСКИЙ: А какая была первая машина? МЕНЬШОВ: "Жигули". Модель? СТАХОВСКИЙ: Да. МЕНЬШОВ: 21013, по-моему. СТАХОВСКИЙ: Желтая? МЕНЬШОВ: Желтая, да. СТАХОВСКИЙ: Ты смотри! КУЗЬМИНА: Вы сами купили? МЕНЬШОВ: Сам купил, да. КУЗЬМИНА: А хотелось именно эту машину? Или хотелось… МЕНЬШОВ: А других не было. СТАХОВСКИЙ: Других же не было, 1984 год, еще небольшой был выбор. МЕНЬШОВ: И то это было счастье, что я купил этого "жигуля". КУЗЬМИНА: Хорошо, вернемся назад. На какую-то первую зарплату, может быть, в юношестве, что было куплено? Или о чем мечталось, что хотелось иметь? СТАХОВСКИЙ: Какие-то первые потраченные деньги вы помните? Может быть, не самые первые, но что-то такое запомнившееся? МЕНЬШОВ: В училище этого не было, потому что это было дома, все-таки была мама. СТАХОВСКИЙ: Но была стипендия, да? МЕНЬШОВ: Нет. Мы, горьковчане, не получали стипендии, у нас только иногородние получали. А вот когда я поступил в школу-студию при МХАТе, вот там, конечно, маме было сложно помогать, и сама ситуация вынудила меня подрабатывать. Ну как мы подрабатывали, допустим? Новогодние елки. СТАХОВСКИЙ: То есть вести? Быть там Дедом Морозом, зайцем каким-нибудь? МЕНЬШОВ: Я всегда Дедом Морозом был, да. Это каждый год, это новогодняя кампания. Приличный очень был заработок, несмотря на то что у нас были низкие ставки концертные, тем не менее очень приличный. Потом, я тогда любил петь, играл на гитаре, и тогда было очень много официальных государственных праздников… СТАХОВСКИЙ: Ну, не меньше, чем сейчас, допустим, да. МЕНЬШОВ: Даже больше. Потому что прибавлялись день рождения Клары Цеткин и Розы Люксембург, день Парижской коммуны, и так далее, и так далее, и так далее. Вот. И профсоюзы выделяли хорошие суммы для таких праздничных мероприятий. СТАХОВСКИЙ: Вы тоже что-то вели, какие-то сценки разыгрывали, что? МЕНЬШОВ: Нет-нет-нет, я только пел. Меня брали в такую команду, где я пел под гитару песни. СТАХОВСКИЙ: Мы заговорили о музыке. Наверняка у вас есть какие-то любимые исполнители, отечественные и зарубежные. А уж, мне кажется, за 16 лет, что вы вместе с Ангелиной Вовк вели "Песню года", вы столько переслушали! МЕНЬШОВ: За 19 лет. СТАХОВСКИЙ: За 19 даже. Все же прошли через ваши руки практически, все эти люди. МЕНЬШОВ: Это правда. Но я с детства, насколько себя помню, любил петь. И пел до мутации, где-то до 12 лет, просто у меня был такой звонкий голос, как у Робертино Лоретти. А потом мутация изменила тембр, я не пел долго. И потом уже где-то с 18 лет увлекся этим. Но это всё было на уровне самодеятельности. Я выбирал любимые песни, песни тех исполнителей, которые мне нравились. Я обожал голос, тембр и манеру исполнения Муслима Магомаева, он до сих пор для меня остается кумиром. Я любил западную музыку, я обожаю "Битлз", я обожаю Фредди Меркури, Элтона Джона. СТАХОВСКИЙ: А что-то новое, что появляется сегодня, например? Вы успеваете следить за новыми веяниями? МЕНЬШОВ: За новыми молодежными веяниями, конечно, я не успеваю. Но если что-то вдруг попадается яркое, необычное, я, естественно, смотрю и оцениваю. КУЗЬМИНА: Вы же поете сами? МЕНЬШОВ: Я пою сам, да. Не далее как 22 ноября в Большом зале Дома кино состоялся мой творческий вечер-концерт, посвященный юбилею, 40-летию творческой деятельности. Я там пел двенадцать песен. КУЗЬМИНА: У вас есть любимый романс? Ведь романсы тоже есть? МЕНЬШОВ: Есть. Так нас учили, у нас был предмет вокал, помимо всех прочих специальных предметов. Нас учили петь как раз на исконно русском материале, старинных русских романсах. Потому что, согласитесь, их глубина, проникновенность, чувственность, мелодизм, мелодичность - они никого не оставляют равнодушными, сколько бы нам ни было лет. Вот. И я пою и романсы тоже. КУЗЬМИНА: А любимый? МЕНЬШОВ: Любимый? Есть у меня любимый романс. Этот романс - "Только раз бывает в жизни встреча, только раз судьбою рвется нить, только раз в холодный зимний вечер мне так хочется любить…" СТАХОВСКИЙ: К вопросу о любви. А вы помните свою первую любовь? МЕНЬШОВ: Первую любовь? Ну, это детские такие воспоминания. СТАХОВСКИЙ: Детские, конечно. А как же? МЕНЬШОВ: Конечно. Без этого мы не могли. Без этого отрочество и юность не могли пройти нормально. Конечно, были одноклассницы. Но это всё были какие-то, знаете, влюбленности… СТАХОВСКИЙ: Романтика юности. МЕНЬШОВ: Романтические влюбленности, да. Потому что серьезная любовь, я абсолютно убежден, она приходит гораздо позднее. Она приходит с жизненным опытом, настоящая любовь. СТАХОВСКИЙ: А чем любовь отличается от влюбленности? МЕНЬШОВ: От влюбленности? Понимаете, любовь - это то чувство, когда ты понимаешь, что без этого человека ты не можешь жить, не можешь быть ежедневно. Он должен быть всегда рядом с тобой. Ты всегда о нем думаешь, ты о нем заботишься, ты хочешь, чтобы этому человеку было с тобой хорошо. Понимаете? Ты идешь на работу с хорошим настроением из дома, где находится твоя любимая женщина, и с радостью бежишь с работы домой, где она тебя ждет. СТАХОВСКИЙ: Ага, то есть любовь в отличие от влюбленности - это не когда мне хорошо, а когда ему (ей) хорошо. МЕНЬШОВ: Совершенно верно. СТАХОВСКИЙ: То есть это всегда для кого-то. МЕНЬШОВ: Совершенно верно. Потому что любовь - это прежде всего когда ты отдаешь. КУЗЬМИНА: Я тоже о любви. К творческому вечеру и к творческой программе возвращаясь, скажите, Пушкин, Чехов и Зощенко не случайно выбраны были? МЕНЬШОВ: Не случайно, конечно. СТАХОВСКИЙ: Любимые авторы? МЕНЬШОВ: Автор любимый - это Чехов у меня. Это вне всякого сомнения, потому что я его практически всего перечитал, вплоть до его писем и всех его записок. Вот. Пушкин - потому что это Пушкин. СТАХОВСКИЙ: Ну, тут и обсуждать нечего, и так всё понятно. МЕНЬШОВ: Да. А Зощенко - это определенное время в нашей стране, и очень интересное время. И то, с какой иронией, с каким сарказмом он это всё описывал в своих коротких рассказах, это, конечно, очень точно, очень здорово, смешно. Я через его рассказы понимал то время. Время нэпа, время характеров, какие возникали на советском пространстве, в зарождающемся советском государстве, какие типы появлялись. КУЗЬМИНА: Есть у вас любимые художники? МЕНЬШОВ: Художники… Да, конечно. Микеланджело, Рафаэль, Тициан. СТАХОВСКИЙ: Эк вас в Возрождение-то тянет! МЕНЬШОВ: Это вне всякого сомнения, потому что, когда я первый раз приехал в Эрмитаж, попал (если вы были, помните) в зал Возрождения, где висят две небольшие картинки Леонардо да Винчи: "Мадонна Литта" и "Мадонна Бенуа". Вы себе представить не можете! Когда я подошел к "Мадонне Бенуа" (это такая пухленькая девушка с ребенком), я остановился, стал смотреть и не понимал, что со мной происходит. Только минут через сорок мои товарищи, с кем я был, мои коллеги по театру… КУЗЬМИНА: Они уже обошли Эрмитаж и вернулись к вам. МЕНЬШОВ: Да, они обошли несколько залов, вернулись, а я всё еще стоял и смотрел на эту Мадонну и не понимал… Потому что рисунок-то очень простой, но, видимо, гений Леонардо настолько был велик, он вложил что-то такое туда, что через много-много столетий это передалось нам. КУЗЬМИНА: Как это может не действовать на других людей? МЕНЬШОВ: Ну, я не знаю. КУЗЬМИНА: Проходят мимо, вообще не глядя. МЕНЬШОВ: Да, да. СТАХОВСКИЙ: Что это? Талант восприятия у человека должен быть? МЕНЬШОВ: Я не знаю. Может быть. Может быть, это особая психика и особые чувства актерские, как раз именно это очень помогает актерам - иметь такую эмоцию, психику, отзывчивую на всё то, что ты видишь. Ты впитываешь. И когда я смотрю на Мадонну Леонардо да Винчи, да и не только на Леонардо да Винчи, на другие картины художников эпохи Возрождения, я понимаю… Опять же, вот как про Зощенко я вам рассказывал, я понимаю… И мне это помогает. В театре Гоголя у нас был спектакль "Декамерон" Боккаччо, мы играли десять самых лучших новелл, и в восьми я играл разных персонажей - от 80-летнего старика до героя своего возраста. Разные характеры, всё-всё-всё там было. И я понимал благодаря художникам эпохи Возрождения, какие это люди. Можно было это всё осовременить, но мы и так современные люди играем тут. Зачем масло масленое делать? И это очень-очень помогало в работе над спектаклем. Думаю, что не только мне, но и моим партнерам, которые были в этом спектакле. Он пользовался огромным успехом, постоянно с аншлагами шел. Так что это помогает. СТАХОВСКИЙ: А хотелось бы побывать в той эпохе Возрождения? "Декамерон", Боккаччо - это раннее Возрождение, это, в общем, конец тринадцатого - начало четырнадцатого века. Хотелось бы побывать в тех временах? МЕНЬШОВ: Ну конечно, хотелось бы заглянуть. Даже не побывать, не походить по этим улицам, а приоткрыть занавеску… СТАХОВСКИЙ: Подсмотреть просто, даже не участвовать в процессе. МЕНЬШОВ: Нет, нет… А вдруг взяли бы и сожгли на костре? Вот. Приоткрыть и посмотреть, за ними понаблюдать по-настоящему, понимаете, какие они там были, какой был воздух, как он пах. СТАХОВСКИЙ: Я думаю, что очень плохо там всё пахло в то время. КУЗЬМИНА: Именно поэтому - приоткрыть. МЕНЬШОВ: Совершенно верно. СТАХОВСКИЙ: Но не принюхиваться. КУЗЬМИНА: Что всегда есть в вашем холодильнике? МЕНЬШОВ: В холодильнике всегда есть то, от чего идет хороший запах. Это овощи: помидоры свежие, огурцы, соления какие-то. Это мясо, это обязательно сыр хороший итальянский, пармезан настоящий. Это много-много всякого другого. КУЗЬМИНА: А есть что-то обязательное, что всегда должно быть? МЕНЬШОВ: Это молоко, это кефир, это масло сливочное настоящее. Потому что мы с Олей берем только на рынке его. У нас есть своя молочница в Пушкино, ну, там рядом дача, поэтому мы туда ездим и обязательно покупаем только там мясо, молочные продукты, настоящий творог очень хороший. Это первостепенное. Настоящее хорошее молоко… КУЗЬМИНА: А диету вы соблюдаете? МЕНЬШОВ: Я - нет. СТАХОВСКИЙ: То есть все подряд, в принципе, можете есть? МЕНЬШОВ: У меня все сгорает. СТАХОВСКИЙ: Как обычно. Какая выкладка-то у артистов, конечно! МЕНЬШОВ: Конечно, такие эмоции отдаешь. СТАХОВСКИЙ: На форуме у нас есть вопрос: "Евгений Александрович, каким ветром вас занесло в "Песню года"? Вы в кино здорово начинали. Не жалеете об этом шаге?" – то есть о том, что в какой-то момент жизнь повернула немножко? МЕНЬШОВ: Понятно. Вот по прошествии времени я вам должен сказать, что не жалею ничуть, потому что мы пришли в "Песню года", это был 1988 год, уже в стране начинался такой… Веяли вихри над нами такие враждебные, и страна была близка к каким-то изменениям. Причем воздух был насыщен изменениями не очень хорошими. И в начале 1990-х это всё и произошло. В театр перестали ходить, кино перестали снимать. И "Песня года", я ей благодарен за то, что она мне дала возможность пережить это лихое время. Мне, моей семье, моим близким. Потому что она дала возможность мне получать какие-то деньги. Понимаете? СТАХОВСКИЙ: А по кино так сильно не скучаете в связи с этим? Может быть, не очень удачно сложилась бы жизнь в этот переходный момент, но зато кино осталось бы мощной частью жизни. МЕНЬШОВ: Но не было кина-то! Не было. Был один Эйрамджан. КУЗЬМИНА: А развейте миф, что ведущий какого-нибудь большого мероприятия (в том числе и "Песни года") - это элементарная работа. Что есть сценарий, написанный чернорабочими, будем говорить так, а ведущий просто улыбается, у него должна быть красивая одежда, хорошее настроение, он чуть подвыпивший, если нужно шутить, например. И вот он такой красивый выходит на сцену на два часа. МЕНЬШОВ: Наверное, это высказывание какого-нибудь циничного ведущего. Это не так. Вот у нас завтра с Олей очень ответственное ведение в Большом Кремлевском дворце, в Георгиевском зале президент Владимир Владимирович Путин дает прием в честь Нового года. КУЗЬМИНА: Нужно выспаться обязательно. МЕНЬШОВ: И мы с ней ведем этот прием. Во-первых, это большая честь для нас. И потом, они же выбирали, они имеют право и возможность выбрать, кого они хотят. В этом году выбрали нас. И мы к этому делу подходим очень-очень серьезно, потому что, я думаю, просто улыбаться в хорошем одеянии, так сказать, и с белыми зубами - этого будет недостаточно. Все равно ведущих воспринимают… Конечно, встречают по одежке, но провожают-то по душе и по уму. КУЗЬМИНА: А платят за эту работу? Или, по доброй традиции, хорошему человеку почему не помочь? МЕНЬШОВ: Нет, почему? Платят, естественно. КУЗЬМИНА: Как за любую другую? МЕНЬШОВ: Как за любую другую работу платят. СТАХОВСКИЙ: В общем, ответственность велика. КУЗЬМИНА: Мне кажется, когда такое предложение, даже мысли нет отказаться - надо бежать. Георгиевский зал! Да просто побывать в нем - уже хорошо! МЕНЬШОВ: Конечно, конечно. КУЗЬМИНА: А дальше уже - трава не расти! МЕНЬШОВ: Но дело не в этом. Там всё очень достойно, всё очень по-доброму как-то. Сразу тебе говорят, что вот сценарий, тебе высылают за неделю. КУЗЬМИНА: В отличие от некоторых других мероприятий. МЕНЬШОВ: Да, когда ты прибегаешь, и тебе только дают исправленный вариант, ты смотришь и не понимаешь, куда ты пришел и что происходит, что за история. КУЗЬМИНА: Мне кажется, пора вопрос-сюрприз задавать. СТАХОВСКИЙ: Да, давно. У нас есть рубрика, которая называется "Секрет", она очень простая. Человек, который приходит к нам в программу "Школьная анкета", задает вопрос следующему нашему гостю. То есть человек, который был у нас ровно неделю назад, задал такой вопрос в будущее, не зная, естественно, кому он задает этот вопрос. И мы потом попросим вас то же самое сделать. А вот вопрос от нашего прошлого гостя. КОНЕГЕН: Здравствуйте. Я - Светлана Конеген. Вы знаете, у меня к вам страшный вопрос: приходилось ли вам в детстве мучить лягушек? СТАХОВСКИЙ: Светлана Конеген в своем репертуаре. Известная российская журналистка. МЕНЬШОВ: Света, ни лягушек, ни червяков, ни птичек, никакую живность, никаких животных я никогда не мучил. Я очень люблю живность. КУЗЬМИНА: Жалко, вы не можете задать Свете вопрос, потому что неизвестно, когда она придет в следующий раз к нам. МЕНЬШОВ: Но она с такой интонацией задала вопрос! КУЗЬМИНА: Она всегда с такой интонацией разговаривает, мне кажется. СТАХОВСКИЙ: А у вас есть домашнее животное? МЕНЬШОВ: Нет, сейчас нет. У меня были домашние животные, и коты, и собака была чудная совершенно. Но сейчас нет, потому что, вы знаете, чтобы заводить домашних животных, надо определиться с тем, сможешь ли ты за ними ухаживать. Это большая ответственность. Когда у меня были домашние животные, я понимал, насколько это серьезный момент - отношение к этим животным. Понимаете, просто завести домашнее животное… Его надо кормить, его надо холить, лелеять и пестовать, его надо выводить гулять. Они болеют, они могут не только болеть, они могут драться с кем-то из своих соплеменников, и у них бывают тяжелые раны. Их надо лечить. Это очень и очень ответственно. Пока я для этого не созрел, потому что много очень работы. КУЗЬМИНА: Кем бы вы хотели стать в следующей жизни, если бы предполагалось изначально, что она есть? МЕНЬШОВ: Кем бы я хотел стать? Вы знаете, актерская профессия дает в жизни очень-очень много. Она дает возможность посмотреть мир, потому что приходится много ездить. Она дает возможность общаться с интересными людьми. Она дает возможность почувствовать любовь зрителей, народа. Она дает возможностей очень много. Единственное, она не дает возможности влиять на что-то, на какие-то ситуации в стране… СТАХОВСКИЙ: И поэтому… МЕНЬШОВ: И поэтому я бы все равно, наверное, стал бы актером. СТАХОВСКИЙ: У вас намечается в следующем году какое-то большое мероприятие? КУЗЬМИНА: Творческий вечер. МЕНЬШОВ: 17 февраля, да. В Центральном Доме литераторов. Я всех приглашаю. Это будет вечер-концерт, в котором прозвучат двенадцать песен, тех лучших песен из отечественного репертуара, которые пели и Муслим Магомаев, и Владимир Трошин, и романс, о котором я вам рассказывал. Это двенадцать песен записанных, аранжированных современными аранжировщиками. Милости прошу! СТАХОВСКИЙ: Спасибо. МЕНЬШОВ: Спасибо большое. Мне было очень приятно. КУЗЬМИНА: Спасибо.

Персоны
Выпуски
2015
2014
2013
2012
2015
2015
Подкастыотавторов
Музыкальный QUEST
177 выпусков
Музыкальный QUEST
Школьная анкета
135 выпусков
Школьная анкета
Маяк. 55 лет
188 выпусков
Маяк. 55 лет
Соцопрос
203 выпуска
Соцопрос
ТОП-10 фильмов
60 выпусков
ТОП-10 фильмов
Пища богов
17 выпусков
Пища богов