Роман Шаляпин – о спектакле "Вознесенский. Цветет миндаль"

Перед надвигающейся слепой силой Андрей Вознесенский испытывал, скорее всего, не страх, нет. Возможно, смешанное чувство негодования и отчаяния. "Поглядишь, как несметно разрастается зло – слава богу, мы смертны, не увидим всего". То, что не увидел Вознесенский, достается нам. Но он, можно сказать, нас к этому готовил. Гражданин метафизической империи, страны страдания (это он сам о себе).

Но надо признать, что спектакль, хотя и в полумраке играется, и есть, конечно, эпизод о том, как на Вознесенского накинулся Хрущёв на встрече с творческой интеллигенцией: "уезжайте к чертовой бабушке", "думают, что Сталин умер, и, значит, всё можно". Спектакль все-таки в уныние не вгоняет. Напротив, актеры играют задорно, много музыки. Стихов почти нет. И это правильно. Поэзия и театр – два очень разных и очень мощных вида искусства, и лучше не заставлять одно служить другому.

И потом, поэт или художник – это прежде всего человек. Какое время в этом мире его породило, тому времени он и принадлежит. И такой спектакль – это в некотором роде инсценировка исторической хроники, и такой рассказ необходимо так подать, оформить так, чтобы он вписался в новое время, в то, в котором теперь живем. Так и поступил режиссер спектакля Роман Шаляпин.