Авторские материалы Большой зал консерватории оснастили подсветкой

В среду, как и обещали, в срок после реконструкции и ремонта открыли Большой зал консерватории. Акустику сохранить удалось, но и отдельные недостатки все равно сумел заметить культурный обозреватель радио "Вести ФМ" Григорий Заславский.

Плиточка перед входом с колоннами выложена, это видно, только что. Но выложена аккуратно, так что даже женские шпильки не застрянут, можно ходить без опаски. Открытия Большого зала консерватории филармоническая публика ждала с замиранием сердца: как-никак (и это не наша выдумка) в Большом зале консерватории акустика была одна из лучших в мире, главное было ее сохранить, не испортить, а остальное уже многие, я думаю, готовы были простить.

Первый концерт отдали выпускникам Московской консерватории, нынешнего 142 по счету выпуска.

Плитка в фойе тоже новая, но очень похожая на старую. Гардеробщицы - те же, вот кого, слава Богу, заменять не стали, и они надо признать в этот вечер светились от счастья, вещи, сумки, а у кого-то зонтики брали на веру, поскольку гардероб-то уже работает, а номерков пока еще нет. Дальше - лестницы, посередине которых раньше были туалеты, но молва уже успела донести, что там, где были туалеты, теперь - буфеты. С чьей-то легкой руки, вернее, с чьего-то языка тут же слетела шутка - теперь в Большом зале будет женский буфет и мужской. Туалеты теперь - внизу, за гардеробом.

Не меньшая неожиданность - витраж со святой Цецилией, которая, оказывается, является покровительницей музыкантов. Когда-то, говорят, на это самом месте между двумя лестницами он и располагался, и вот справедливость восторжествовала. Но вот беда, правда, поправимая - картина Репина со всеми русскими композиторами очень хорошо смотрелась на прежнем месте, паркет на полотне как бы продолжал паркет фойе, и было удобно (картина висела невысоко) разглядывать в антрактах или перед концертам Мусоргского с Даргомыжским и Бородиным. Теперь картину перенесли в круглый зал бывшего буфета, задрали высоко, так что и не разглядишь толком, кто есть кто, к тому же свет направлен так, что как раз на уровне лиц - блики.

Акустика, ту самую, легендарную, кажется, удалось сохранить. Во всяком случае, когда играл один инструмент, не все правда, но тут, кажется, многое зависело и от инструментов, и от исполнителей тоже, или когда пела ученица Галины Степаненко, было слышно все, и когда звук был тихим, и когда громким. Музыка все равно не превращалась в шум, как бывает в залах с неважной акустикой. Исполнители несколько раз давали петуха, и это тоже было слышно, так что у хорошей акустики есть две стороны. В Большом зале вообще, конечно, лучше не фальшивить. А то, как заметил один известный музыкант, сидевший в зале, прослушав очередной номер: "Да, ноты - те же. Ноты - да, а вот игра - увы, не та".

Несколько странно, конечно, смотрелись веселые разноцветные огоньки над сценой. Точно кто-то решил, что хорошей музыкой в чистом виде сегодня никого не удивишь, и пусть для красоты и чтобы не заскучали во время исполнения, то зелененьким порадует глаз, то красным, то синеньким.