Лидия Чуковская написала однажды в дневнике: "Поговорила, наконец, с Шурой всласть. Главное, рассказала ей о "червонцах", о "познай, где свет, поймешь, где тьма", о бессмертии любимых, о том, почему я считаю себя оптимисткой. Мне очень важно было, что она скажет. Всё совпало – какая радость! – только бессмертия она не слышит. Она с юности страдала мучительным ощущением смерти, как конца, который обессмысливает всё. Да, я не верю в загробную жизнь, но любовь несокрушима, но мертвые для живых – живы, но дела их живы. Гимназический вопрос: "что лучше: иметь и потерять или желать и не иметь" – лишен теперь для меня смысла. Ничего нельзя потерять. Я не могу потерять Митиных слов: "а я бы вообще не жил". Можно потерять только дом или сумку, или кольцо. Митя и Мирон Павлович, Мих. Моис. и Мих. Як., Изя – живы для меня не потому, что они превратились в траву, а потому, что мои отношения с ними не кончились". В выпуске звучат стихи Осипа Мандельштама, Федора Тютчева и Евгения Баратынского.