От первого лица Александр Шаравин в программе "От первого лица"

"Косовский казус", как теперь называют аналитики положение, сложившееся в связи с признанием независимости Косова, вполне закономерно потянул за собой ряд аналогичных ситуаций в разных странах и частях света. И все чаще можно услышать термин "непризнанная республика". Что такое непризнанная республика, кем не признанная, и как долго она может быть непризнанной? Разговор об этом у автора программы состоялся с директором Института военного и политического анализа, профессором Александром Александровичем Шаравиным.

ШАРАВИН: Очень часто используют разные термины - "непризнанные государства" (иногда - "протогосударства"), или уничижительно - "так называемые государства".

- Коштуница назвал Косово "фальшивым государством"...

ШАРАВИН: Да, и так тоже. Но таких государств на самом деле много. Мы говорим все время об одних и тех же, которые нам ближе и роднее, - Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе, Приднестровье, - а на самом деле сегодня подобных государств насчитывается более двух десятков. Причем не каких-то гипотетических, которые могли бы отделиться когда-то, вроде баскского или Северной Ирландии, которые самостоятельно не существуют; есть более двух десятков государств, существующих по сути, де-факто! У них, как правило, есть контроль над своей территорией, государственные структуры управления и, что очень важно, они по сути суверенны. Единственное, чего у них нет, - международного признания. А если оно есть, то очень ограниченное. Но мы забываем, что даже такое государство как Швейцария очень долго шло к признанию, а Нидерланды более семидесяти лет ждали, чтобы их признали как государство. Я уж не говорю о Соединенных Штатах Америки...

- А кто должен признать суверенность непризнанного государства? Мировое общественное мнение, на которое часто ссылаются, - понятие весьма эфемерное. Должна ли это быть ООН, или Совет безопасности , или Совет Европы? Или все "хором"?

ШАРАВИН: Говорить, что государство полноценное, можно тогда, когда оно представлено в Организации объединенных наций. Потому что многие государства не признаются всеми. Допустим, есть государство Тайвань; его признают в качестве самостоятельного двадцать три - двадцать четыре государства. Но в ООН его нет. А ведь оно существует уже более полувека. Причем это государство с мощной экономикой - одна из ведущих экономик мира, - с развитой демократичной политической системой, причем в Азии, наверное, самое старое конституционно-демократическое государство. Да и живет оно самостоятельно, с собственной армией и так далее. Но мы его не признаем. Почему? Его нет в ООН. Но дело в том, что эти двадцать три - двадцать четыре государства, которые признают Тайвань, не признают Китай!

- То есть Китайская Народная Республика тоже может считаться непризнанной?!



ШАРАВИН: Частично не признанной. Вот ведь в чем парадокс...

- Таковы казусы международной политики... Но вернемся к нашим родным территориям. Накануне в Государственной думе состоялись парламентские слушания по поводу Южной Осетии, Абхазии. Ведь отношения с так называемыми непризнанными государствами - это еще и отношения с теми государствами, частью территорий которых они в той или иной мере считаются. Какие трудности существуют для России в этом смысле?

ШАРАВИН: Вообще-то мы брали на себя определенные обязательства в рамках СНГ, например, не иметь никаких военных отношений с этими государствами, не развивать с ними экономические отношения и так далее. Но в принципе, если говорить, предположим, об Абхазии, в отношении которой недавно было принято решение о снятии экономических ограничений, был поднят большой пропагандистский шум. Но я не вижу никаких причин для такого шума, потому что Россия никогда в реальности эти соглашения не выполняла. Если бы Россия не пускала абхазские мандарины и хурму на свой рынок, Абхазия бы умерла. И если бы наши туристы не ездили туда отдыхать, то чем бы они зарабатывали на жизнь?

- А ездят?

ШАРАВИН: И очень много. И даже приобретают там собственность. Поэтому на самом деле вопрос не такой простой. Наглядный пример - тот же Тайвань. У них есть с двумя десятками государств официальные отношения, но есть еще так называемые экономические, культурные комиссии. Вот у нас в Москве существует представительство Московско-тайбэйской комиссии. Реально это, конечно, посол, хотя формально - нет. Точно такое же представительство существуе в Тайбэе. И конечно, все функции по поводу виз, контактов идут через них. В каких сферах мы можем с ними сотрудничать? Прежде всего это культура, наука, экономика, образование. То есть официально мы не можем контактировать с Тайванем на политическом уровне и сотрудничать в военной сфере. Все остальное - пожалуйста, и Китай формально не может нам этого запретить.

И почему мы не могли бы так же сотрудничать, скажем, с Абхазией, Южной Осетией, Приднестровьем? Думаю, это могли бы быть совершенно нормальные отношения. Там могли бы быть наши представительства, и не обязательно в статусе посольств. И в этом нет ничего оскорбительного ни для Грузии, ни для Молдовы. И такие шаги были бы, на мой взгляд, совершенно своевременны.




Конечно, развал Советского Союза, развал Республики Югославии привел к процессам образования новых государств. Это как бы новый всплеск; первый всплеск был после развала Российской империи, Австро-Венгерской, Османской империй, - тогда тоже появилось много новых государств. И мы видим, как по-разному развивается этот процесс. Где-то это кровь, огромные человеческие жертвы, а где-то удается решить проблему более мирно. И конечно, задача номер один - решить ее без крови. Но получается так не всегда, и косовский прецедент здесь очень важен. Потому что когда говорят, что у них - одни условия, у вас - другие, - то конечно, каждое непризнанное государство - это особые условия.

Возьмем даже тот же Кипр. Он же тоже частично не признанный - его не признает Турция. И что? Мы что, тоже не будем признавать Кипр?! Конечно, будем. Так вот, ситуация складывается таким образом, что Косово признано несколькими государствами, но это тоже непризнанное государство. Да, у них есть контроль над территорией, есть протогосударство, которое вряд ли еще можно считать реальным государством, но суверенитет-то есть, по сути. И то не во всех регионах - есть сербские анклавы, где большинство населения составляют сербы.

Мы как-то говорили про Косово, и что будет в случае принятия поспешного решения. Мы тогда подробно разбирали хваленый план Ахтисаари; в реальности он не соответствует интересам сербского населения на территории Косова. Хоть и провозглашалось равенство всех граждан, но равенства нет. Если бы оно было, таких протестов со стороны сербского населения Косова не было бы. Они там действительно оказались в безвыходном положении; их интересы не учтены...