От первого лица Дмитрий Орешкин в программе "От первого лица"

Наверное, каждый человек, прослушавший прозвучавшее 26 апреля Послание президента Федеральному собранию, обратил внимание на огромное количество цифр. Эти цифры обнадеживают: столько-то миллионов - на дороги, столько-то - на здравоохранение, в Фонд национального благосостояния... Все ли в Послании президента понравилось нашему гостю, политологу Дмитрию Борисовичу Орешкину?

ОРЕШКИН: Знаете, президент всегда говорит так, что трудно с чем-то не согласиться. Он правильно обозначает проблемы, правильно обозначает направления... Что мне не понравилось? Я слишком долго живу в России и помню: что-то похожее было еще в советские времена, когда на пленумах говорились правильные слова о необходимости повышения урожайности в сельском хозяйстве, внедрения научной организации труда, информационного прорыва. Все это были правильные слова, и мы думали даже, что все это реализуемо. И когда я сейчас все это слушаю, меня несколько тревожит: сто пятьдесят миллиардов - сюда, сто - туда... В сумме - семьсот пятьдесят миллиардов вложений, которые в общем не предусмотрены бюджетом, прошедшим, если не ошибаюсь, уже два слушания в Государственной думе.

А ведь дело не только в том, что нужно переверстать бюджет; эти деньги нужно заработать, - не напечатать же! А наша "кубышка" не такая уж и большая; даже если мы разделим весь этот злополучный стабилизационный фонд, о котором все говорят, - мало того, что мы подвергаем риску рубль, потому что он может упасть, а тогда могут начаться разного рода финансовые неопределенности, включая инфляцию, потерю доверия инвесторов, etc., - но даже "распиленный" стабилизационный фонд не покроет всех замахов, о которых мы услышали в президентском обращении.



На самом деле, если называть вещи своими именами, страна устами президента берет на себя очень серьезные (на самом деле очень актуальные и нужные!) обязательства, исходя из неоправданно оптимистических ожиданий, что главный товар, который мы поставляем на мировой рынок, а именно нефть и газ, не подешевеет. Потому что уже сейчас, до Обращения президента, чтобы выполнять все обязательства, которые государство взяло на себя, надо было иметь цену на нефть не ниже тридцати - тридцати пяти долларов за баррель. Сейчас она подскочила до семидесяти, а мы набрали еще обязательств. Прикидывая навскидку, чтобы их гарантированно выполнять, цена за баррель должна быть около сорока, а может, и побольше. Слава Богу, если так будет, но ведь так может и не быть...

Раньше это можно было назвать прожектерством; некая нотка избыточного оптимизма тревожит мою экспертную душу. Впрочем, наше дело такое - бояться, предупреждать о возможных трудностях. Президент же полон оптимизма, что и понятно: предвыборный год, нужно сделать что-то приятное избирателям, и, в общем-то, слава Богу: выборы для того и существуют, чтобы избиратели понимали, что о них заботятся. А вот государство берет на себя очень много, и президент озвучил очень многое. Ну, дай Бог, чтобы государству удалось все это выполнить.

- Помимо высокой цены на углеводороды, которая обеспечивает нам условия для оптимизма, президент говорил еще и о том, что мы должны развивать новые технологии. Это уже стало общим местом: давайте слезать с нефтяной иглы, давайте займемся нанотехнологиями. Правда, и президент заметил, что нанотехнологии столь же малопонятны людям сегодня, как атомная энергетика в 30-е годы прошлого века, но понятно, что дело не только в нанотехнологиях. Нужно совершать какие-то прорывы, как в технологическом, так и в инновационном плане, ведь на это тоже выделяются средства. И возможно, оптимизм президента и его соратников основан на уверенности, что мы сможем совершить прорыв и в этой области тоже. И тогда у нас будет больше оснований верить в прекрасное будущее...



ОРЕШКИН: Хотелось бы верить. Очень хотелось бы прорваться в область нанотехнологий. Но я не зря сказал о том, что тревожит: в 80-е годы только и разговоров было что о научной организации труда, внедрении электронно-вычислительных машин, станков с ЧПУ... Слова и задачи были абсолютно правильными. На самом же деле все стояло на месте, просто потому, что не было среды, которая поддерживала бы это дело... Вот конкретная ситуация: знаменитый Google в США существует всего десять лет, а создал его наш соотечественник, который уехал туда мальчиком... Сейчас этот Google стоит порядка ста миллиардов долларов, кстати, примерно столько же, сколько у нас в стабилизационном фонде.

Человек всего-навсего что-то придумал. Там он смог это придумать, и там информационная и законодательная среда позволила ему вывести идеи на рынок, запатентовать их, получить прибыль, правильно разместить акции, подтянуть средства для идеи и по существу создать информационную империю. У нас это было технически невозможно, потому что в Советском Союзе просто не могло существовать интернета - на информационные ресурсы были существенные ограничения; любой ксерокс нужно было зарегистрировать в соответствующих органах...