От первого лица Григорий Томчин в программе "От первого лица"

Тему программы, которая звучит как "Техническое регулирование", предложил Григорий Алексеевич Томчин, член Общественной палаты. За этими скучными и на первый взгляд не вполне понятными словами стоят человеческие судьбы и жизни; и как это ни грустно, наша встреча состоялась во время общенационального траура, когда люди еще не отошли от череды случившихся катастроф.

Смысл технического регулирования сам Григорий Томчин определяет просто: это стандарты, которые мы привыкли не соблюдать, причем привычка эта идет еще из советского периода. В советский период можно было не соблюдать стандарты, потому что был начальник, он отвечал за производство, а у начальника был свой начальник. И если стандарты нарушались, мы бегали, жаловались, но никогда никто за эти нарушения не отвечал...

ТОМЧИН: Ну, если уж кого-то очень сильно травили, государство брало ответственность на себя, директора снимали (и ставили его директором другого молочного завода, например). Но в рыночной экономике это очень опасно; в рыночной экономике стандарты - вообще двигатель прогресса. Не деньги, а именно стандарты и умение навязать свои, лучшие, умение заинтересовать потребителя. В мировой экономике все развивалось так, что стандартами управляло не государство. Но к концу 50-х годов прошлого века продукция стала сложной, и все государства мира поняли, что в этой сложной продукции нужно следить за тем малым ее участком, который касается безопасности.



Мы знали, что государственные стандарты тормозят развитие; при рынке продукция лучше не "вообще"; дело в том, что государство заинтересовано, чтобы работали все, а значит, берет худший стандарт. Так это было. Когда мы перешли к рыночной экономике, уже тогда девяносто процентов стандартов, по мнению органов, занимавшихся стандартизацией, не солюдалось. Причем большинство не соблюдалось не потому, что их было тяжело соблюдать, а потому, что жизнь ушла далеко вперед. И вот четыре года назад пришлось принять закон о техническом регулировании и начать эту реформу, которая ни на кого не должна была повлиять плохо.

Реформа всегда дело болезненное. Но принятый закон был болезненным для двенадцати миллионов человек. У нас же восемнадцать миллионов чиновников? Так вот для двенадцати реформа стала болезненной, потому что затронула их нормотворчество. То есть он мог сегодня потребовать, чтобы у меня на красной пожарной доске висело конусное ведро, но если я завтра его повешу, он перепишет инструкцию и потребует, чтобы ведро было квадратным. При этом ему совершенно неинтересно, соблюдаются ли иные противопожарные меры. Я не против пожарных; они во многом делают, и особенно МЧС, нормальную работу...

- Но это же не те, кто борется с огнем, это те, кто сидит за столом...

ТОМЧИН: Среди них тоже есть нормальные люди. Вот у нас вместо сметаны продается продукт, на котором написано "Сметанка". Чувствуют, что тяжело написать "Сметана", а народ не вполне понимает, почему так. А это все входит в систему технического регулирования...