От первого лица Дмитрий Юрьев в программе "От первого лица"

21 марта в Российской Федерации объявлен день траура, и мы не первые, кто в эти дни обсуждает цепь мартовских трагедий, произошедших в стране. Много говорилось в свое время о проблеме 2003-го года: по предсказаниям это должен был быть год техногенных катастроф. Но началось все позже...

Договариваясь с политологом Дмитрием Александровичем Юрьевым о встрече, мы решили провести диалог с максимальной степенью корректности, чтобы никого зря не задеть. Конечно, следствие установит причину взрыва на шахте, но в то же время бесспорно, что природа играла и всегда будет играть здесь свою роль: человек, спускающийся в забой, всегда находится под угрозой катастрофы. Но что-то остается и за "человеческим фактором". Что?

ЮРЬЕВ: Давайте попытаемся, хотя это бесконечно трудно, найти верную ноту, точку отсчета, откуда мы могли бы что-то понять и, может быть, немного помочь слушателям выбрать ценностную шкалу, которая, конечно, не сделает легче переживание горя (да это и не нужно), но позволит нам всем вместе вынести из случившегося какие-то уроки. И первый урок, с которого я хотел бы начать, - это отрешиться от вопросов, о которых сейчас все говорят, - политических, социальных, технических причин трагедий.



Процитирую фразу, с которой согласятся как верующие, так и неверующие, о человеке, который не просто смертен, но иногда еще и внезапно смертен. В этом - главный ужас трагедии, потому что любая смерть, будь она результатом взрыва в шахте или внезапного сердечного приступа, для кого-то - катастрофа, обрушивающая мир. Для уходящего мир обрушивается в буквальном смысле. Мы живем в мире, наполненном случайностями; есть много шуток на тему падающего на голову кирпича, но, к сожалению, кирпич иногда падает. И то, что иногда такого рода несчастья совпадают по времени, что иногда вдруг по всему миру начинают падать самолеты, у людей, во всем ищущих причинно-следственную связь, вызывает шок и желание эту причину найти. Ну вот почему упал самолет в Бирме, в Индонезии, в Америке, Европе и два - у нас? Это что, кто-то подстроил? Или одномоментно вся техника пошла вразнос?

Но если мы посмотрим на график подобного рода событий, то увидим, что нечто подобное происходит по всему миру с равной частотой и вероятностью годами и десятилетиями. Если посмотрим на судьбу шахтеров, вообще на эту профессию...

- То увидим, что подобное происходит постоянно равно в Англии, Польше, Канаде, Америке, России...

ЮРЬЕВ: Моя судьба сложилась так, что в детстве я отдыхал в городе Снежное Донецкой области. Мой дальний родственник дал свое имя одной из донецких шахт, которая в последнее время регулярно светится в новостях по поводу происходящих там ЧП. А еще мне некогда приходилось заниматься в качестве консультанта реструктуризацией угольной отрасли. И я отчетливо понимаю, что есть огромное количество причин, связанных и с техническим перевооружением шахт, техникой безопасности и соблюдением всех этих норм. Но есть и реальный чудовищный риск, заложенный в саму судьбу шахтера. И это вопрос о сохранении профессии. Нужно ли ее сохранять? Ведь она так или иначе связана с риском.



Поэтому мне очень хотелось бы (и это первое, о чем хотелось бы сказать), уйти от двух крайностей, очень неприятных мне, которые я вторые сутки слышу по радио и ТВ. Первая крайность - может, она не так часто слышна в общероссийском эфире, но довольно заметна в интернете и в программах некоторых радиостанций, - это определенное, я даже сказал бы, злорадство. Попытка выступить с позиций "ну мы же предупреждали, мы же говорили. Как же с такой властью этого бы не произошло? ". Это та самая логика, с которой мы живем веками: почему дождь идет? Потому что Брежнев дурак... Отчасти я иронизирую, говоря о примитивном бытовом уровне восприятия, но, к сожалению, стилистика нашей интеллигентской фронды зачастую именно обывательская. Но об этом говорить мне сейчас просто неприятно...