От первого лица Валентина Петренко в программе "От первого лица"

Накануне праздника весны к Валентине Александровне Петренко, члену Совета Федерации России, у нас абсолютно не праздничные вопросы; "женских" проблем в стране остается, несмотря на некоторые подвижки, предостаточно...

- Начнем с пресловутой демографической проблемы, с материнского капитала. Как вы вообще оцениваете национальный проект по демографии?

ПЕТРЕНКО: Сам факт внесения президентом России такого национального проекта трудно переоценить, и что бы кто ни говорил, какие отрицательные моменты бы ни приводил, я хочу сказать: впервые на столь высоком уровне было сказано о демографии, о материнском капитале, и это прекрасно. Другое дело: чтобы реализовать этот национальный проект, необходимо предложить такой механизм, который не позволил бы не выполнить то, о чем говорил президент. Главное, чтобы официальные структуры, чиновники, начиная с муниципалитета и заканчивая федеральной властью, сработали так, как необходимо. Чтобы не было последствий, подобных тем, что мы видели после принятия печально известного 122-го закона, чтобы не получилось так, как с дополнительным лекарственным обеспечением. То есть нам нужен четкий, строгий контроль над исполнением. Это первое.

Второе. Об этом, наверное, еще никто никогда не говорил. Возможно, я завышаю свою точку зрения, но это – анализ происходящего. Любой национальный проект, в том числе по демографии, высветил очень много других проблем, без решения которых сам национальный проект может не пойти, как это было бы необходимо. Речь ведь не идет только о материнском капитале. Это в принципе достаточно просто: есть сертификат, есть определенная сумма и, безусловно, ее будут отдавать. Это, может быть, самый простой вопрос при наличии средств, выделенных на демографическую программу, демографическую политику. А вот все остальное начинается с семьи, матери, с реального положения в обществе.



Второго июня 2006-го года я впервые докладывала сенату о положении детей в Российской Федерации. Там впервые экспертная группа и достаточно большая рабочая комиссия в течение полутора лет анализировали истинные данные по всем направлениям работы с детьми, начиная с анализа законов, которые действуют в области детства, с анализа, сколько у нас вообще детей. Мы знаем: с 90-го года детское население сократилось на двенадцать миллионов: было тридцать шесть миллионов, стало – двадцать четыре. Более того, детей дошкольного возраста – около семи миллионов. Вот к чему мы пришли в июне 2006-го года. Но когда мы коснулись других вопросов, там анализа не было вообще. К примеру, пресловутые беспризорники, безнадзорные дети. Кто-то называет одну цифру, другие – уже полтора года говорят о семистах тысячах. Что, цифра не сократилась? Этих детей не взяли в приюты, в детские дома? Это значит, что нет необходимого учета. И только когда вмешался президент Российской Федерации, стали говорить о наличии проблемы…

Потом мы сделали анализ следующей проблемы: кто вообще работает с детскими проблемами в стране. В каждом министерстве и ведомстве, начиная со здравоохранения – только там есть руководитель департамента, во всех других министерствах это либо начальник отдела, либо советник, либо ведущий специалист. Но позвольте, если таков уровень, может ли человек, даже весьма профессиональный, поставить вопрос на государственном уровне и добиться принятия решения, хотя бы на коллегии? Нет. Поэтому получается, что ответственные есть, а вместе они не сочетаются, нет координации. И это главная причина того, что происходит и происходило у нас до того как президент обозначил проблему. То есть отсутствие координации привело к отсутствию статистики, необходимого финансирования, кадров, которые должны проводить работу сверху донизу. Вот три проблемы, которые нужно решить на государственном уровне: иметь структуру, финансирование, профессионально подготовленные кадры.



Приведу один пример. У нас есть Дома ребенка, дома-интернаты для детей-инвалидов, которые не могут быть усыновлены в силу того, что они либо с тяжелым церебральным параличом, либо с тяжелыми уродствами. Что там происходит, кто работает в таких домах ребенка? Мы часто сталкиваемся с подобного рода проблемами: у детей отобрали пенсию ( а эти дети и не знают, что у них есть пенсия; как ее тратить, если ребенок даже не ходит?) Есть факты, когда детей там избивают, воруют питание и так далее. Контроль вроде бы есть, но его нет. Но кто работает с этими детьми, какова их зарплата? Это тяжелый, адский труд, к которому люди должны быть подготовлены психологически, профессионально. Это врач, медсестра, воспитатель-психолог, учитель. Где готовят такие кадры? А нигде…