От первого лица Ольга Костина в программе "От первого лица"

Гостья эфира - Ольга Николаевна Костина, председатель правления правозащитного движения "Сопротивление". Сама Ольга Костина объясняет название организации необходимостью сопротивления преступности: если мы не будем сопротивляться, мы не выживем, - считает она.

Чего, согласно социологическим исследования, больше всего боятся сейчас россияне? Боятся за свое здоровье, боятся потерять работу, их пугает разгул преступности. Как может общественное правозащитное движение, организация способствовать тому, чтобы обуздать преступность? Чтобы не было страшно пройти вечером по улице, не страшно войти в ночную электричку, чтобы можно было не опасаться за свое имущество и жизнь?

КОСТИНА: Здесь достаточно большой комплекс вопросов, потому что если смотреть на опыт европейских стран, - а мы изучили большую часть этого опыта, - то необходимо включение общества в правовое поле, и более широко, чем мы сегодня имеем. То есть мы должны знать наши права, уметь их применять, должны заставлять государство их реализовывать. Если мы этого делать не будем, нам останется только самим брать в руки оружие и патрулировать улицы наших городов... Но зачем мы тогда платим налоги и имеем соответствующие госорганы?



На самом деле в значительной степени в вопросе профилактики преступности, которым всегда занималось (по крайней мере, должно было заниматься) МВД, вероятно, назрел момент, когда в эту сферу нужно включать общественность. Потому что если мы сами не начнем регулировать свои права, то мы не только не построим гражданское общество, мы элементарно не выживем.

- Что означает "знать права" - понятно: читайте конституцию, читайте законы, и вы будете знать, на что имеете право. Но что значит профилактика преступности, и как здесь может действовать общество? Или, допустим, как может общество в случае неправого суда повлиять на судью, которому, предположим, дали взятку, либо просто некомпетентного или предвзятого?

КОСТИНА: Во-первых, нужно понимать, что здесь мы нуждаемся в широкой огласке - гласности. Причем не в смысле тотальной травли какого-то чиновника, но это должен быть гласный процесс. Хочу привести простой пример. Мы, например, сделали очень несложный шаг: договорились с Московским городским судом, что поставим во всех судах Москвы небольшие стенды, на которых будет информация о нашем движении, как к нам обратиться потерпевшему или свидетелю, еще о ряде правозащитных организаций, которые занимаются осужденными, заключенными и нарушением их прав.



Мы согласовали ту часть стенда, где сказано, куда жаловаться на судей, и стали размещать эти стенды. И вдруг в двух судах нас спросили: зачем это вы призываете граждан на нас жаловаться? Мы ответили, что ни к чему подобному не призываем, но граждане должны знать, что существуют инстанции, в которые они могут обратиться. Можете представить, насколько мы были изумлены этой ситуацией! Страшное напряжение...

Почему я привела этот пример? Бывает, что элементарные, совсем простые шаги приводят к совершенно иному взгляду на пространство, на правовое поле. Мы проводили вместе с ВЦИОМом социологический опрос, пытались определить, сколько у нас потерпевших, в каокм они находятся состоянии. Почти четверть опрошенных (каждый четвертый житель России!) сознались, что являлись жертвой преступления; из них только четыре процента в какой-то мере компенсировали ущерб!

- Государство обязано компенсировать потерпевшему гражданину нанесенный ущерб; это записано в конституции.

КОСТИНА: К сожалению, добиться реализации этой декларации чрезвычайно сложно...