От первого лица Виктор Гаврилов в программе "От первого лица"

Тема нынешнего разговора - 65-я годовщина битвы под Москвой. И наш гость - полковник Виктор Александрович Гаврилов, начальник Управления зарубежной военной истории Института военной истории Минобороны России, кандидат психологических наук.

- Любой разговор о войне, о ее переломных моментах всегда вызывает живую реакцию. Потому что как ни мало осталось ветеранов, люди этим всегда интересуются, тем более что у каждого, как говорится, своя война и свои воспоминания. И еще существует ряд сражений Великой Отечественной, о которых говорят: это сражение предопределило дальнейший ход войны. Мы поговорим о битве за Москву; это 41-й год, декабрь, самое начало войны. И тем не менее мы говорим о ней как о событии, переломившем ход войны.

ГАВРИЛОВ: Битва началась 30 сентября. Действительно, она переломила ход не только Великой Отечественной, но и, можно сказать, вообще Второй мировой войны. Феномен этого сражения в том, что никогда до него и никогда после не сталкивались друг с другом такие крупные группировки войск: с нашей стороны - миллион двести тысяч, с немецкой - миллион восемьсот тысяч, причем, видите, - с немецкой стороны - гораздо больше. У них было больше танков, больше самолетов, артиллерии, и в этих условиях совершенное Красной армией на подступах к Москве - а она не просто остановила, она переломила наступление противника и сама перешла в контрнаступление, опять же, сравнительно меньшими силами, - явление в военной истории уникальное. Она смогла отбросить немцев на двести пятьдесят - триста километров, и можно говорить, что московское сражение явилось поворотным событием в истории Второй мировой.



- В истории Московской битвы есть два момента, о которых стоит поговорить подробнее (впрочем, о них упоминают всегда). Это участие в Битве за Москву сибирских полков, - а теперь известно, что под Москву были переброшены также и дальневосточные части, - и участие в сражении народного ополчения. Народное ополчение стало формироваться летом, сразу после начала войны. Можно ли было рассчитывать, имело ли смысл вообще рассчитывать, что ополчение серьезно повлияет на ход сражения?

ГАВРИЛОВ: Конечно же, всерьез рассчитывать, что плохо вооруженные, необученные люди смогут сдержать натиск профессиональной немецкой армии, которая прошла победным маршем по всей Европе, было нельзя. Но это был порыв москвичей, которые хотели защитить свою столицу, и этот порыв сдержать было нельзя. Так по призыву Московского горкома - 17 октября выступил Щербаков - было сформировано двадцать пять батальонов, из них - три дивизии. И эти первые три дивизии московского ополчения пошли на фронт.

Но следует сказать, что к этому времени на фронт уже были переброшены первые дивизии из Зауралья, из Забайкалья и Сибири; одна из первых - 32-я Краснознаменная дивизия полковника Полосухина заняла оборону на Бородинском поле, куда 14 октября и вышли немцы, практически не встречая сопротивления после прорыва фронта. И две немецкие дивизии - 10-я танковая и дивизия "СС-Райх" - вышли на Бородинское поле, где заняли оборону полки 32-й дивизии Полосухина.

В течение пяти суток воины 32-й дивизии сдерживали натиск превосходящих сил противника; после Вязьмы немцы столкнулись с этим впервые, и для них это было совершенно неожиданным. Полосухинская дивизия "пятилась", но не бежала, все время "огрызаясь", постоянно переходя в контратаки. На берегах знаменитых еще с 1812-го года речек Еленки и Колочи постоянно возникали рукопашные схватки. И эта неделя, в течение которой дивизия держала оборону на можайском направлении (самом неприкрытом, как писал Жуков), позволила собрать и сосредоточить дополнительные силы: уже прибывали войска с Дальнего Востока, из Сибири, 316-я дивизия генерал-майора Панфилова из Средней Азии, которая впоследствии вошла в историю подвигом своих воинов-панфиловцев.



- Военные историки говорят, что в знаменитом плане нападения на Советский Союз "Барбаросса" Москва не значилась, как сказали бы сегодня, в приоритетах германской армии. Хотя, казалось бы, взял столицу - значит, покорил государство. Самым важным в плане было взятие Ленинграда...

ГАВРИЛОВ: Взятие Ленинграда отрезало бы Советский Союз от баз в Прибалтике. План лишения армии СССР военно-морских баз был точной аналогией действий 40-го года во Франции, где точно так же не Париж был главной целью наступления, - сначала отрезали части французской армии и британского экспедиционного корпуса на побережье Ла-Манша. Но в плане "Барбаросса" была прописана возможность изменения приоритетов при изменении ситуации. Группа армий "Центр" изначально была повернута на Москву, но в августе Гитлер остановил ее (чего немецкие генералы до сих пор не могут ему простить!), и повернул основную группировку войск против советской группировки в районе Киева. Но у него не было другого выхода: эта группировка нависала с юга, и если бы он этого не сделал, неизвестно, как вообще сложилась бы история войны.

По всей видимости то, что немцам удалось разгромить наши войска на юге, было их большим успехом и обеспечило немцам свободу рук и действий против Москвы. Поэтому 30 сентября они совершенно спокойно сосредоточили все свои силы, создали перевес на выбранном направлении - а они тогда еще выбирали направления для нанесения ударов - и спокойно прорвали фронт: третьего октября Гудериан уже был в Орле. Эта катастрофа сразу же заставила Сталина срочно принимать меры...