От первого лица Правило второго поколения

Поговорим о проблеме, которая сегодня кажется нам несколько далекой от реальной жизни, но с другой стороны, ее острота вовсе не надуманна. События, которые начались в парижских пригородах, перекинувшись затем на саму столицу Франции и практически на всю страну, поставили вопрос перед всеми.

Возможно ли такое в других странах Европы (итальянская пресса, например, пишет, что для Италии это лишь вопрос времени), возможно ли нечто подобное в России? И "эмигрантский бунт" для России - тоже "вопрос времени"? Наш собеседник - Дмитрий Борисович Орешкин, политолог, социолог, руководитель группы "Меркатор".

ОРЕШКИН: Безусловно, и для России это вопрос времени; здесь очень важно точно расставить акценты. Не сегодня и даже не завтра, но в долгосрочной перспективе нам этого не миновать, и надо к этому готовиться. Нужно ясно понимать: есть давно установленное правило, оно называется "правило второго поколения мигрантов". В Западной Европе сейчас как раз вошло в силу это самое второе поколение: их отцы и деды приехали в свое время в Европу, натурализовались, более-менее вросли в западную культуру и экономику, научились хорошо говорить на местном языке, пользоваться правами, которые им предоставляет общество, в том числе получать пособие по безработице, и... перестали бояться.























Первое поколение боится: известное дело, что иммигрант должен "с хозяйской кошкой здороваться за лапку". Зато второе поколение считает, что это общество их дискриминирует, обижает, не дает расти и, освоив правовые механизмы Запада, но не адаптировавшись, ведет себя соответственно. Второе поколение бунтует. В России пока еще фаза первого поколения: приехавшие не адаптировались, пока еще боятся каждого телеграфного столба, у них проблема очень проста - не умереть с голоду, потому что в их странах вопрос стоит именно так. А здесь они хотя бы зарабатывают на жизнь свою и своей семьи. Но лет через 15-20 до нас докатится то же самое, что сейчас происходит в Западной Европе.

Причем, должен сказать, во Франции это ведь не спонтанное явление. Всего за месяц до этого аналогичная ситуация была в Испании, просто мы об этом не очень знали. Те же, кто наблюдает за ситуацией, знают, что в Марокко африканцы просто штурмовали заградительные сооружения, отделяющие территорию Евросоюза - испанские города-анклавы Сеута и Мелилья - от Марокко. Пробившись через заградительные пограничные заставы, они автоматически как бы становились обладателями европейских прав, попадая через испанские анклавы в Европейский Союз. Тридцать тысяч человек штурмовали два испанских городка! Одиннадцать человек погибли, десятки ранены; люди рвутся в Европу, потому что в Африке они умирают с голоду.

Тогда Европейское сообщество осудило Испанию, де-факто открывшую окно для нелегальной иммиграции африканцев в Европу. Но буквально через месяц рвануло во Франции. Причем нужно иметь в виду, что началось все с элементарного бандитизма: там жгли машины не, условно говоря, "национальных французов", а тех же арабов, громили арабские лавочки; в тех же самых "темных кварталах" это и происходило, постепенно расползаясь. И сейчас достигло если не катастрофических, то весьма опасных масштабов, вынуждая применять самые жесткие меры. Причем не вполне понятно, какие цели у этого бунта: это просто насилие, бессмысленное и беспощадное, применительно к африканскому бунту... Причем бессмысленно обвинять в этом даже мусульманских экстремистов либо африканских расистов (есть и такое течение); это просто шпана из пригородов, штурмующая город, которая не находит себе места в этом обществе.

- Но эти молодые люди сообразили, что все это можно облечь в некую политическую форму; говорят, например, что министр внутренних дел Франции г-н Саркози пренебрежительно о них отзывается, называя их "подонками". И пусть он извинится...

ОРЕШКИН: Бороться за извинение с помощью "коктейля Молотова", с моей точки зрения, и есть технология подонков. Может быть, это достаточно обидный термин, зато объективный: это люди, живущие на дне общества. Более интеллигентно это называется люмпен-пролетариат, но это то же самое - те же опустившиеся люди. И действительно, во Франции 12% населения неграмотны, - это серьезное социологическое исследование было проведено в сентябре; значительная их часть - иммигранты. Из тех, кто неграмотен, 30% не имеют работы. С другой стороны, из тех, кто живет на социальные пособия, неграмотны 35%. Одно с другим связано; это люди "второго сорта", живущие на дне общества, у которых нет перспектив.

Думаю, здесь нужен какой-то баланс между жесткостью - потому что закон должен соблюдаться: даже если тебя обидели, совершенно не обязательно вышибать стекла в "Макдональдсе" и жечь машину соседа. Итак, с одной стороны - жесткость и следование законам, установленным данной страной (потому что именно эти законы позволили Франции стать благополучной страной по сравнению с той же Африкой, где этих законов нет. И только поэтому для иммигрантов есть смысл ехать во Францию и искать там работу). С другой стороны, нужно создание перспектив для реализаци этого населения, потому что тем же самым французам, помимо гуманистических соображений, иммигранты нужны как рабочая сила.

- Но если иммигранты нужны как рабочая сила, а безработица велика, получается, что они настолько неквалифицированны или же не хотят работать, предпочитая жить на пособия?

ОРЕШКИН: Есть такая вещь, как структура занятости; француз-европеец возьмется не за всякую работу (у нас совершенно то же самое: Москва и в 70-е годы прошлого века жила за счет так называемых лимитчиков; сейчас эти функции выполняют легальные или нелегальные иммигранты). Примерно то же самое было и во Франции. Француз, считающий себя гражданином, потомок нескольких поколений граждан, предпочтет более престижную и денежную работу. А общество нуждается в большом количестве неквалифицированного труда. Те, кто был в Париже, видели: мусорщики, как правило, люди с темным цветом кожи, как и в строительстве, особенно подальше от центра... Это социальная проблема, которую нужно решать, потому что на ней очень легко нагреть руки политикам, что у нас, например, и имеет место...

^{(Продолжение беседы с Дмитрием Орешкиным - в аудиозаписи).}