От первого лица Говорят очевидцы

Программа выходит в эфир 22 июня, в день, который в нашей стране называется Днем памяти и скорби. И что бы ни говорили, что молодые люди ничего не знают о той войне, а представления тех, кто что-либо знает, сформированы фильмами, и даже не отечественными, а американскими, - это отчасти соответствует действительности. Но одновременно это и не так, потому что есть люди, которые знают и помнят, в чьих семьях хранится историческая память. Наш гость - Валентин Аркадьевич Лебедев, ветеран Великой Отечественной войны, как он сам представляется. Каким остался в памяти ветерана день 22 июня 1941 года?

ЛЕБЕДЕВ: Тяжелое воспоминание. Я родился на Брянщине, и в первые же дни на нас налетела немецкая авиация; летали почти над крышами. Видны были даже лица летчиков и стрелков; мой отец отстреливался охотничьим ружьем, заряженным дробью. Мы были совершенно беспомощны, и от этого было страшно.

Через неделю-полторы на Западный фронт, к передовой пошли обозы; пушки тащили на лошадях, на телегах. А еще через некоторое время немцы уже подошли к Брянску. Нас увезли в Орел, а оттуда - на Урал; я тогда еще был подростком. На Урале я познакомился с братьями Покрассами, - помните, был такой оркестр? - а я играл на скрипке. В первые дни войны формировались фронтовые бригады, и с такой бригадой я поехал на Волховский фронт; это был 41-й год. События того времени были страшными, война залила страну кровью. Через реку Волхов можно было пройти пешком по трупам...

- Мы не ставим задачу с точностью реконструировать исторические события, мы говорим с вами как с очевидцем. Существует множество версий и еще больше мнений, кто виноват в трагическом отступлении нашей армии в первые месяцы войны. Но очень многие люди и сегодня уверены, что ту самую горькую правду о войне, которую еще называют окопной, рассказывать не нужно. А говорить надо только о мужестве, патриотизме, мощи Советской армии. Но ведь живы еще люди, которые помнять и другое. Как, на ваш взгляд, нужно об этом рассказывать?

ЛЕБЕДЕВ: Мы, тогда мальчишки, не могли знать, кто виноват. Мы только видели, - и об этом больно говорить, - что наши бегут, - Смоленск, Брянск... А когда мы попали в действующую армию, мы кричали "За родину, за Сталина!", потому что Сталин был для нас символом. Молотов, Риббентроп, Сталин, Гитлер, - мы не знали, на ком ответственность. Разве я мог подумать, когда приехал в 41-м с фронтовой бригадой на Волховский фронт, что буду играть генералу Павлову, на совести которого - предательство и сотни тысяч жизней наших ребят? У нас не укладывалось в голове, что наша армия, которую мы боготворили, отступает! И это, наверное, было одним из самых страшных впечатлений первых месяцев войны...

^{(Полная версия программы "От первого лица" - в аудиозаписи).}