От первого лица Иная реальность Екатерины Тышлер

В гостях у автора программы - художница Екатерина Тышлер. Рассказывать о живописи по радио всегда сложно, если не невозможно; поэтому попробуем не столько "рассказать живопись", сколько говорить об ощущениях, возникающих при взгляде на работы художника. Не по-женски мудро и по-женски тонко, - такие ощущения возникают при взгляде на живопись Тышлер, которая не просто несет красоту, но заставляет остановиться и подумать.

Может быть, это связано с тем, что часть жизни художницы прошла на Востоке, в экзотической стране под названием Бирма. Насколько экзотика наложила отпечаток на творчество Екатерины Тышлер?

ТЫШЛЕР: Даже если бы я и хотела сказать, что это не так, этот невозможно: такие перемещения в пространстве в принципе заставляют задуматься о многом, а ведь художник живет глазами, воспринимая информацию, и только потом, перерабатывая ее, "выдает в эфир". Такие перемещения, впечатления в очень значительной мере формируют "картинку" для художника. Хотя, честно говоря, на Восток нужно приезжать уже подготовленным...

- Что-то зная о нем?

ТЫШЛЕР: Скорее, что-то зная о себе. Узнать что-то о Востоке очень просто и очень сложно. Когда приезжаешь туда, понимаешь: все, что ты читал раньше - мертвый груз. Там нужно все начинать заново, смотреть, слушать. Я провела там год, прежде чем хоть в какой-то мере стала понимать, чем дышат там люди, потому что действительно они очень сильно отличаются от нас.

Что касается буддизма, - хочу сказать сразу: я абсолютно уверена, что буддистом невозможно стать, им нужно родиться. Это не столько религия, сколько философия, и чтобы в нее проникнуть, нужно там прожить всю жизнь, видимо, нужно отрешиться от всего, что было раньше. Я такой задачи перед собой не ставила, буддисткой не стала, - мы, европейцы, не настолько "восточны". Это совершенно другое отношение к реальности, к себе в этой реальности. Понимаете, они вполне готовы раствориться в нирване, а мы пытаемся всегда сохранить свое собственное я; даже после смерти мы не стремимся к растворению, мы стремимся скорее остаться личностью, и в этом - приниципиальное различие, противоречие.

- Это личные ощущения. А что касается влияния на живопись? Краски, звуки, запахи, очертания Востока очень соблазнительны для художника.

ТЫШЛЕР: Оно огромно. Вы употребили очень правильное слово: силуэты Востока. Я занимаюсь не только живописью, но и графикой, и волшебные силуэты пагод на фоне бездонного неба - одно из наиболее ярких моих ощущений этой иной реальности. Одно из них - поездка в "город мертвых" - Паган, который является духовным центром Бирмы и, в какой-то степени, всего буддистского Востока, - в этом городе никогда не жили люди, там стоят только пагоды. Когда в первый раз попадаешь туда, вдруг пониаешь, что попал в совершенно иную жизнь.

Не знаю, о чем думали люди, которые это строили, а исторические подробности здесь не имеют значения. Но они живут этим, приходят, смотрят на старые храмы, которые, кстати, не отреставрированы, и это еще больше помогает проникнуться этим духом и атмосферой. Тогда я, наверное, в какой-то мере поняла, что буддизм - это не религия. Статуи Будды, стоящие в храмах в полном одиночестве и молчании, не теряют нужности и актуальности в этом мире, они как бы аккумулируют в себе энергию, которую приходящий человек забирает. С этого момента для меня как художника начался наиболее яркий этап...

^{(Полная версия программы "От первого лица" с Екатериной Тышлер - в аудиозаписи).}