От первого лица Роль СМИ в чрезвычайных обстоятельствах

Продолжаем обсуждать трагические события в Северной Осетии. Кажется, что уже не хватает слов для утешения, ибо все они сказаны. Ибо утешить людей, которые пострадали, невозможно, и горе, кажется, безутешным. Однако говорить о них нужно, и отвечать на вопросы необходимо.

В передаче принимает участие Дмитрий Федорович Мезенцев, заместитель председателя Совета Федерации и руководитель Комиссии по информационной политике.

- Как писал русский писатель Федор Михайлович Достоевский, "ничего и никогда не было для человеческого общества невыносимее свободы". В последнее время очень много говорится о свободе прессы. Но вот случилась трагедия в Беслане, и первое, что люди услышали от прессы, которая в свою очередь получает информацию от официальных лиц, что в спортивном зале бесланской школы находились в заложниках 350-400 человек, хотя на самом деле их оказалось 1200. Сейчас это объясняют нежеланием нагнетать обстановку и причинять дополнительное горе.

МЕЗЕНЦЕВ: Дни эти действительно очень горькие, и скорбь у всех без исключения граждан России - в их сердцах и душах. Ни один дом трагедия эта не миновала. От этого просто не уйдешь.

Вы поднимаете вопрос не только о том, как вела себя пресса в эти дни, как проявили себя корреспонденты телерадиокомпаний и печатных СМИ, но и о том, как вообще принципы освещения, тот фундамент свободы, на котором сегодня зиждется профессия журналиста, влияют на жизнь общества. И как они проявляются в подобных пиковых, тяжких моментах, которые все мы пережили в связи с трагедией в Беслане.

Вы вспомнили Достоевского. Конечно, формально все мы должны, безусловно, броситься защищать его мысль и начать анализировать, где же в этом понятии свободы базовые изъяны, которые мешают нашему обществу. И начать потихонечку данный тезис о свободе поджимать по краям, ссылаясь при этом на не всегда удачный репортаж из Беслана того или иного телевизионного корреспондента, на то, что в некоторых печатных изданиях, наверное, перебрали с остротой фотографий, которые там были размещены и так далее.
Есть много дискуссий по поводу того, как относиться к закону. И глава Российского государства, когда он в этом году встречался с Советом законодателей, то есть со всеми главами парламентов субъектов федерации, привел фразу из римского права по отношению к закону: закон может быть плох, но он закон.

И если за право жить в свободной стране и право писать в условиях отсутствия цензуры заплачено такой громадной ценой, в том числе в определенном смысле слова и развалом Советского Союза, то неужели надо поддаться на сиюминутный порыв, подавить который не хватает воли и мужества, и начать ревизовать базовые вещи, без которых общество в глобальном смысле развиться не может. Особенно российское, которое является высококультурным, обладает осознаваемой и осознанной тысячелетней государственностью, имеет высокий образовательный ценз.

В последнее время все меньше людей и коллег-журналистов говорят "эта страна". Большинство вновь стало говорить "наша страна". И если мы видели на митинге на Васильевском спуске среди пришедших более 130 тысяч человек и представителей российской интеллигенции, которые говорили убежденно и верно, это значит, что за прошедшие десятилетия после Достоевского в российском обществе ментальность, привычки, оценки изменились. Они должны были измениться, потому что движение вперед очевидно: и для России и в целом для всего мира.

- Не будем осуждать никого за неправду. Но известно изречение: единожды солгав, кто тебе поверит.

МЕЗЕНЦЕВ: Не знали или боялись сказать? Это тоже вопрос.

- У людей в связи со всем этим остался неприятный осадок, и доверие к власти в очередной раз оказалось поколебленным. Но действительно, когда встает вопрос: боялись ли сказать, надо было ли говорить, задумываешься – надо ли? Это вопрос нравственного выбора: надо ли показывать весь ужас происходящего, чтобы довести общество до шокового состояния? Или же общество надо успокаивать?

МЕЗЕНЦЕВ: Вопрос это верный и очень трудный. Точного рецепта ответа на него нет. На мой взгляд, мудрость и взвешенность должны быть в том, чтобы свое собственное СМИ не сделать инструментом пособничества тому крайнему злу, действия которого мы все видели. И если мы говорим, что главное понятие для любого человека – это чувство меры и мудрость всегда и во всем, то здесь этот принцип оказывается очень важным и ключевым. То есть не надо после каждого, даже горького случая шарахаться и мгновенно вносить поправки в законы, в том числе в Закон о СМИ.

Думаю, что корпоративная и профессиональная этика - здесь лучшие регуляторы для каждого журналиста, редактора, руководителя СМИ. Если же эта этика изменяет, то дело не в законе, а в том, что сегодня отражение тех процессов и оценок, которые в обществе превалируют, тем или иным СМИ осуществляется не в полной мере профессионально и адекватно.

Дай бог, чтобы ничего подобного больше никогда не было и чтобы впредь ни у кого из наших коллег не было повода, пригибаясь перед камерой и защищаясь бронежилетом, вести репортаж из горячих точек. На мой взгляд, нельзя забывать о том, что сегодня телеэкран - это окно в каждый дом. И нужно отчетливо представлять себе, что в каждом доме, в каждой семье видят ту картинку, которая выдается в эфир. И чем она горше, тем более множатся горе, сопереживание и слезы. Поэтому не говорить – нельзя, и, что называется, лучше не обманывать, но есть (общество страхует себя) какие-то этические нормы, которые важнее любого законодательного регулятора, забывать которые нельзя.
_{(Полную версию программы "От первого лица" слушайте в аудиофайле).}