Балет – один из самых загадочных и непостижимых видов искусства. Потому что художественным словом, которое всем понятно, ибо несет в звуке мысль и чувство, в балете выступает молчаливое движение, жест, полет, пластика. Много лет назад в каком-то зарубежном фильме, рассказывающем о любви сына Наполеона к юной балерине, автора потряс эпизод, когда ей перед выходом на сцену передали записку с вестью о смерти любимого. И танец стал реквиемом... Она танцевала отчаяние, горе, одиночество, – никакие слова были не в состоянии передать тех чувств. И темой нынешнего разговора стал балет. Автор программы пригласил в эфир выдающегося мастера, заслуженного артиста России, сына великого Мариса Лиепы Андриса Лиепу. - Мы все помним в исполнении Мариса Лиепы Красса в "Спартаке", Зигфрида, Гамлета; помним выходы великого артиста под овации в Большом театре, его гениальный профессионализм... ЛИЕПА: В отношении упомянутого эпизода с запиской о смерти любимого человека. Так получилось, что я танцевал у Барышникова, и накануне спектакля позвонил в Москву моей сестре Илзе. Она спросила меня, знаю ли я, что случилось. Нет, – ответил я. "Вчера отец умер", – сказала Илзе. Ему было всего 52 года... Шок... На следующий день в Сан-Диего я должен был танцевать "Лебединое озеро"; подошел Миша Барышников, сказал, что если я не смогу танцевать, он меня поймет. У отца в свое время была такая же ситуация: в Риге, где он танцевал "Жизель", перед вторым актом ему сообщили о смерти мамы. "Жизель" была ее любимым спектаклем, и конечно, отец не мог не танцевать. Точно так же вышел и я и танцевал в память моего отца еще и потому, что именно он мне показывал этот спектакль. Конечно, настроение было такое... Но ответственное отношение к работе отец передал нам – и Илзе, и мне. Мы все – и моя супруга Катюша, и дочь Ксения – понимаем, что искусство балета требует полной самоотдачи; отец в своих записках – у него вышла книга – говорил: меня можно упрекнуть во всем, нельзя упрекнуть лишь в отношении к работе; я всегда все делал по максимуму. Этот максимализм, наверное, и вывел его из ряда просто хороших танцовщиков в ряд уникальных артистов. Он обладал фантастической работоспособностью и уникальными актерскими данными. Когда он в Лондоне танцевал в "Спартаке" и "Ромео и Джульетте", его назвали "Лоуренс Оливье в балете", и известнейший балетный критик Клайв Барнс написал после спектакля: "...его мозг танцует, а тело думает..." Обычно даже хороший танец воспринимается так: вам понравилось? – Понравилось; пируэты были потрясающие. Но есть артисты, – наверное, из этой плеяды Майя Михайловна Плисецкая, Васильев, Максимова, – не буду перечислять всех, – искусство танца которых воспринимается совершенно на ином уровне... Я много работаю с молодежью, и мне очень хочется, чтобы хоть кто-то из них достиг максимума; но еще я, как и другие педагоги, вижу, что многое изменилось. Прежде всего, изменилось время, да и отношение... На самом деле, в течение долгого времени балет был как бы частью большой политики, и отношение к балету было тоже очень серьезным. - В России оно всегда было серьезным... ЛИЕПА: Да; и в пушкинские, и в более поздние времена, даже в "Дягилевские сезоны". - Вы с сестрой Илзе, замечательной балериной, продолжаете дело великого человека, у которого в последние годы, к сожалению, было мало новых ролей, – там были свои причины... Но многих потрясает не только ваше почтение к памяти Мариса Лиепы, но и то, что вы пошли дальше. Ваша идея реставрировать "Русские сезоны" Дягилева, восстановив балеты "Жар-птица", "Петрушка", "Тамара", "Шахерезада", на мой взгляд, была решена блистательно, на современном уровне. Вы достигли успеха, и достигли его заслуженно, доставляя невероятное эстетическое удовольствие тысячам людей. Вы привлекли новые формы искусства к балету, – возрождение "Жар-птицы" – проект, осуществленный на новом, современном уровне. Вы привлекли кино, – это очень смело. ЛИЕПА: Все не случайно: отец тоже увлекался "Русскими сезонами"; когда-то он восстановил знаменитую миниатюру Михаила Фокина "Видение розы", потом передал ее мне и Илзе, и когда-то на "Темз Телевижн" в Лондоне мы снимали этот спектакль. Так что эти переплетения – далеко не случайность... (Полная версия программы "Виражи времени" с Андрисом Лиепой – в аудиозаписи).