Вечернее шоу Риты Митрофановой

Выпуск 19 ноября 2010 года
Радиопрограмма, 2009 – 2011
Россия
Новостные

3 сезона, 247 выпусков по 30 мин

МИТРОФАНОВА: У нас в гостях главный редактор журнала "Максим" Алексей Маленков. МАЛЕНКОВ: Александр. Здравствуйте. МИТРОФАНОВА: Александр, извини! Хочется тебя Максимом назвать┘ МАЛЕНКОВ: А я так привык. Говорят: "Это Максим?" Я говорю: "Ну, вроде того". МИТРОФАНОВА: Да-да-да, как Женя Гришковец всегда – Гриша. "Гриша!" – кто-нибудь его встретит и к нему бежит сразу. Слушай, друг, я так рада тебя видеть. Ты обошел всех наших коллег, был на эфирах и днем, и вечером. МАЛЕНКОВ: Да, да. У вас на "Маяке" я очень люблю бывать всегда. Какой-то собрался коллектив единомышленников, мое поколение, уже, знаешь, уходящая натура фактически. МИТРОФАНОВА: Да ты что? 40-летние? МАЛЕНКОВ: Да. Раньше сам факт существования более молодого поколения удивлял, а сейчас их уже так много. Уже не понимают шуток. Что-нибудь пошутишь про Чебурашку, а все такие: что? МИТРОФАНОВА: Да. Про Тома и Джерри сейчас последняя шутка. Помнишь, когда пара звонила администратору отеля и не знала, как по-английски будет "мышь". Звонят на ресепшн и говорят: "Do you know ╚Tom and Jerry╩?" Тот говорит: "Yes". – "Jerry is here ". Хорошая история. А наш с тобой любимый поэт Кнышев (ну, я его поэтом называю, поскольку я считаю его великим)┘ МАЛЕНКОВ: Кстати, люди, которые сейчас основные, электорат всего, они же не знают, кто такой Кнышев. МИТРОФАНОВА: Ну да, к сожалению. Но я-то помню и знаю и, видимо, буду знать. Так он подметил, что с годами вокруг становится все больше молодежи. МАЛЕНКОВ: Точно, точно. МИТРОФАНОВА: Да, я тоже обратила на это внимание. Но мы не замечаем этого, поскольку на радио как-то можно еще бодриться, голос не всегда выдает твой возраст. МАЛЕНКОВ: Вообще не обязательно общаться с людьми, если перемещаться из квартиры в машину, в офис, в машину, в квартиру, заходя на всякие автоматические заправки, паркинги и в супермаркеты и заказывая товары онлайн, можно прекрасно обходиться вообще без людей и не знать ни про какое новое поколение. Я так и делаю. МИТРОФАНОВА: Подожди секунду, это ты сам придумал? Или есть такая тенденция, что люди становятся┘ МАЛЕНКОВ: Это я придумал, и я всячески продвигаю. Потому что любое общение с людьми вызывает невроз, а я люблю очень машины, технику, кнопки. И мне большое удовольствие доставляет общаться с миром посредством электроники. Всем советую. МИТРОФАНОВА: Так, может быть, киношники не ошибаются, когда они снимают фильмы о том, что все автоматизировано? "Я – робот", "Я – легенда". Один ты или Уилл Смит. МАЛЕНКОВ: Да, я думаю, так все и будет. Вот мой любимый писатель Мишель Уэльбек в своей антиутопии "Возможность острова" описал мир будущего, где человек живет в белой такой капсуле, стены которой являются экранами. Более того, он там лишился уже, этот человек, пищеварения и получает энергию способом фотосинтеза. И прекрасно себя чувствуют люди. МИТРОФАНОВА: Да. Ну а как же жизнь без движения? МАЛЕНКОВ: А зачем? МИТРОФАНОВА: А как же женщины там? МАЛЕНКОВ: Вот это проблема, вот это большая проблема. Потому что женщины – тоже люди, к сожалению. И общение с женщинами – это по большей части общение с людьми. Вот тут, конечно┘ МИТРОФАНОВА: Да. А Кнышев говорит, я хочу еще одну мудрость его вспомнить, что "секс без дивчины – признак дурачины". МАЛЕНКОВ: Но тоже уже что считать "дивчиной", эта грань начинает размываться. Потому что понятно, что картинка – это не дивчина, но когда это будет трехмерная картинка, потом осязаемая картинка со звуковыми эффектами, то уже это почти дивчина, хотя на самом деле ее нет и заразиться ничем нельзя. МИТРОФАНОВА: Ой, слушай, ты давно у доктора был? Заразиться нельзя┘ МАЛЕНКОВ: Я каждый день, доктор ко мне в палату сам приходит. МИТРОФАНОВА: Ну, ладно, хорошо. МАЛЕНКОВ: С санитарами┘ МИТРОФАНОВА: Ты сказал о каких-то картинка 3D, я посмотрела на твои веселые картинки, которые называются журнал "Максим". Огромный увесистый том. Это нужно, наверное, выходные посвятить просмотру этого. МАЛЕНКОВ: Я думал, ты скажешь: чтобы написать столько – целые выходные. МИТРОФАНОВА: Нет, все-таки почитать. МАЛЕНКОВ: Я не знаю, я же сам свой журнал не особо читаю. Вот так если задаться целью от корки до корки┘ Ну, не знаю, 400 страниц минус рекламы полос 150, но все равно до фига! МИТРОФАНОВА: Это как-то мне неожиданным образом один раз попался журнал "Сноб", есть такой. И я думаю, чтобы его прочитать как раз от корки до корки, нужно отпуск брать. Потому что там: откройте эту страницу – приз-секретик, а вот здесь еще надо с английского перевести. Извините, мы такие крутые, поэтому мы еще и на английском пишем┘ МАЛЕНКОВ: Ну, слава богу, что люди относятся к журналам как к месту, в котором можно что-то почитать. Потому что меня раздражает, когда люди говорят: "Я что-то полистал, мне ничего не понравилось". Человек посмотрел картинки, а там же столько букв! Последние вообще буквы, для себя которые берегли, и то туда сливаем┘ МИТРОФАНОВА: Ну, ты все равно в свою защиту сейчас выступил, поскольку женские, дамские журналы – это, конечно, только картинки. Я рассматривала очень хорошие какие-то журналы, именитые и популярные, и там только Луи Виттон, Гуччи, Булгари и вся вот эта муть. МАЛЕНКОВ: А девушки смотрят. Я обожаю смотреть, как люди смотрят журналы. Ну, мой особенно. МИТРОФАНОВА: Любишь наблюдать за наблюдателем. МАЛЕНКОВ: Да-да, подглядывать. Вот когда мой журнал "Максим" смотрят, я слежу в самолете, как человек листает. Ну, в принципе, как женский тоже. Девушки не отличают, например, рекламу от нерекламы в женских журналах. Они одинаковое количество секунд посвящают разглядыванию, например, фэшн-съемки и рекламного разворота с той же сумочкой. Просто для них это вот такой источник вдохновения. Или, например, есть журналы типа Numero, у нас не выходит, модный, я вот не далее как неделю назад смотрел, как девушка смотрит журнал Numero. МИТРОФАНОВА: Numero? МАЛЕНКОВ: Это заграничный журнал. МИТРОФАНОВА: О господи, я не была 100 лет. МАЛЕНКОВ: Вот. И прямо каждую босоножечку, каждую сумочку, поясок пристально разглядывает: нравится, не нравится┘ МИТРОФАНОВА: Ну а где же брать ответы на вопросы? Я тут сама на старости лет стала счастливой обладательницей сапог. Высокий каблук, замшевые они, черные, высокие. МАЛЕНКОВ: Ну, слава богу. МИТРОФАНОВА: И тут меня страшная мысль посетила: а с чем их носят? Я видела с юбками и с платьями – ну некрасиво! Только Анджелине Джоли идут сапоги и какая-то сверху вещь. И даже набила где-то в Гугле или в Яндексе: с чем носят сапоги? Ну, мне там какую-то муть ответил Интернет, часто не задают такие вопросы. МАЛЕНКОВ: Я всегда отсылаю к Булгакову, к балу Сатаны. МИТРОФАНОВА: Ну-ка? МАЛЕНКОВ: Вот оптимальная женская одежда там описана. МИТРОФАНОВА: Голая? МАЛЕНКОВ: Почему голая сразу? МИТРОФАНОВА: А что? МАЛЕНКОВ: В босоножках. Ну, можно в сапогах, OK! Но как удобно – ничего не надо придумывать, что к чему, просто в своей естественной красоте. МИТРОФАНОВА: А-а-а┘ МАЛЕНКОВ: Можно в обуви. Подумай об этом, Митрофанова. МИТРОФАНОВА: Можно. Да, но ты описывал жизнь из машины на диван. Какая-то гиподинамия. МАЛЕНКОВ: Ага. Ну, можно в спортзал заглянуть, если народу не очень много опять же, побегать по дорожке. МИТРОФАНОВА: Ты устал в какой-то момент от людей как главный редактор? МАЛЕНКОВ: Не то что устал, это как-то звучит по-снобистски. Давайте скажем, что я их боюсь, например, это куда более звучит по-человечески. Ну, разве люди могут не пугать? МИТРОФАНОВА: Ну, некоторые – да, действительно, внушают какой-то ужас. МАЛЕНКОВ: Ну вот. Ну и остальные тоже, кроме некоторых. МИТРОФАНОВА: А давай поговорим не об этой школьнице, которую вы раздели до трусов на обложке своего журнала┘ МАЛЕНКОВ: Это певица Нюша. Она уже закончила школу. МИТРОФАНОВА: А куда смотрела школа вообще? МАЛЕНКОВ: Да мы, между прочим, с ее родителями все это согласовывали, мы же не какие-нибудь хулиганы. МИТРОФАНОВА: Да? То есть нормально? МАЛЕНКОВ: Да-да-да. И вообще к этому нужно относиться как к пиар-событию. Нормальный западный подход: публикация в журнале, обложка. Это часть медиа. МИТРОФАНОВА: Да я завидую! Ты же мог бы предположить. Так давно дружим, и хоть бы с тебя шерсти клок, Александр. МАЛЕНКОВ: Шерсти клок┘ Ты же интервью для нас делала. МИТРОФАНОВА: Делала. И это делала. МАЛЕНКОВ: Ты про фотосессию? МИТРОФАНОВА: Ну, нет, я уже все – отцвела бузина. МАЛЕНКОВ: Да ладно, медицина сейчас чудеса творит. Мы еще подождем 10 лет, и опять заново все будет. МИТРОФАНОВА: Ты знаешь, иногда афоризмы еще меня интересуют. Вот бывает, заглянешь в чужую мудрость – и как-то легче становится. Вот Шанель молодец какая бабка была! Она же сказала┘ МАЛЕНКОВ: ╚Номер 5╩ – она сказала. Нет? МИТРОФАНОВА: Нет. Сказала: в 20 лет у женщины лицо, которое природа дает, в 30 лет – я забыла, что она сказала, а про 40 лет она сказала: то, что вы заслуживаете. И я подумала про все эти бессонные ночи на дискотеках в "Титанике", про всякие там виски-колы┘ Вот, понимаете, лицо┘ МАЛЕНКОВ: Да, и прямо смотришь и думаешь: да, ежик пожил, хорошо было. Не то что нынешние! Они же не умеют. Что они там умеют? Понюхают чего-нибудь и┘ МИТРОФАНОВА: Да клея! Страшное дело. Но я тебя знаешь к какому интересному вопросу вела? К вашей предыдущей обложке и героине. МАЛЕНКОВ: Анна Чапман. МИТРОФАНОВА: Да. Это девушка настолько всех потрясла┘ Ну, конечно, все девушки нашей страны, я уверена, сказали: "Да что вы в ней нашли? Курносая, рыжая и вообще фотошоп". Расскажи, ты ее видел вблизи. Я не буду, наверное, тайны выдавать┘ МАЛЕНКОВ: Ты можешь. Я все равно не скажу лишнего. Не то чтобы я его знал, но если допустить, что я знал что-то секретное, я же себя контролирую! МИТРОФАНОВА: Да, ты бы все равно не сказал. МАЛЕНКОВ: Вот. Да, я видел Анну Чапман. Она существует – это раз. Она так же ходит по земле. Выглядит отлично, высокая такая, адекватная, говорит по-русски, хорошо говорит. МИТРОФАНОВА: А по-английски? МАЛЕНКОВ: Думаю, да. Она же жила в Лондоне и в Нью-Йорке долго. МИТРОФАНОВА: Со словарем бегала на шпионские задания. Знаешь, так: зе тэйбл┘ МАЛЕНКОВ: Да. Сдержанная девушка, понимает, что может сказать что-то лишнее, поэтому на всякий случай много не говорит. В общем, достойна уважения и держится хорошо, учитывая условия, в которые она попала, водоворот событий и лавину внимания, обрушившуюся на нее. Держится девка, держится, да! Мы ее сфотографировали, ей очень понравилось. И я думаю, вполне достойный ответ всем тем, кто считал, что не факт, что она есть, и вообще не держат ли ее где-нибудь в застенках и подвалах. МИТРОФАНОВА: В казематах. МАЛЕНКОВ: Да. Вот я могу засвидетельствовать, что нет, ходит, перемещается, позирует, отвечает на вопросы. МИТРОФАНОВА: Ой, конечно, мы все предполагаем, что есть эта профессия √ шпион, ну, называется "шпион", "спай" по-английски – это даже лучше звучит. Или какой-то там разведчик┘ МАЛЕНКОВ: Разведчик, как обычно. МИТРОФАНОВА: Но когда говоришь о разведчике, сразу представляется какой-то дядя с прокуренным голосом таким, знаешь, типа Жженова, актера, артиста. Резидент. МАЛЕНКОВ: Мне очень, знаете, нравится вот в этом плане, у Сомерсета Моэма есть цикл рассказов про разведчика Эшендена (собственно, Моэм сам был разведчиком английской разведки во время первой мировой войны), и там полная такая деромантизация происходит, что в эту сферу попадают случайные люди, которые высокую миссию не несут, а просто являются звеньями каких-то процессов, которых толком никто и не понимает, как они происходят, и его задача – передать конверт из пункта А в пункт Б. Что в этом конверте, он не знает. Я всем очень советую почитать вот эти рассказы Моэма. И я думаю, что и в наше время это примерно так же происходит, там никакой особой романтики нету, а просто какие-то кусочки информации передаются из точки в точку. И скорее всего, девушка Анна вряд ли была выпускницей специальных школ, а просто поучаствовала. МИТРОФАНОВА: Да, но, с другой стороны, ее персона и то, что это все так открылось, дали повод подумать о том, что "а если бы я была шпионкой┘" МАЛЕНКОВ: Вот если бы ты, Митрофанова, ты бы хотела? МИТРОФАНОВА: Ой, да я бы разболтала прямо все сразу по радио, мне нельзя вообще доверять. Даже то, что ты в кулуарах сказал, я уже сижу, меня распирает. Сейчас меня разорвет. МАЛЕНКОВ: А я уже забыл, что я сказал. Ну, все мы, конечно, мечтаем вот так какую-то сверхзадачу, какой-то большой секрет в себе нести, быть членом какого-нибудь тайного общества ужасно хочется, конечно, но что-то никто не предлагает почему-то. МИТРОФАНОВА: Вообще. Ну а раньше, видишь, тайные общества все-таки были, как говорится, в цене, и люди себя особенными считали, да? А сейчас это кто? Те, кто одевается в магазинах, есть пара магазинов, знаешь, сектантская мода. Стоит дорого, а выглядит ужасно. МАЛЕНКОВ: У меня ребенок так одевается. У меня дочке 15 лет. На одежду вообще непохоже, два мешка – сверху и снизу, причем можно, по-моему, поменять местами. Ну, круто. Я, главное, чувствую, что это круто, но не могу понять чем. Видимо, полной противоположностью самой концепции одежды. МИТРОФАНОВА: А скажи, твоя дочь 15 лет отроду, она тебе задавала уже, начинает задавать вопросы по поводу твоей деятельности? МАЛЕНКОВ: Про тычинки и пестики? МИТРОФАНОВА: Ну, даже не это. Но хотя, может быть. МАЛЕНКОВ: А какие? МИТРОФАНОВА: Ну┘ Хотя ваш журнал похож, правда, на какое-то печатное издание КВН. МАЛЕНКОВ: Ну да, стенгазета такая школьная, мне кажется. Вот я как делал, так и делал. Нет, а почему "задавала"? Она все читает. МИТРОФАНОВА: Ну, тут тетеньки без лифчиков. МАЛЕНКОВ: Слушай, тетенек там 10 процентов. Ну и что? Они и на пляже без лифчиков. Что теперь такого-то? Кстати, в лифчиках в основном. МИТРОФАНОВА: Вообще да, согласна. Да-да, правда, в лифчиках. Даже девушка с фамилией Мейхер, извините┘ МАЛЕНКОВ: Надежда. Более известная как Надя из "Виагры". МИТРОФАНОВА: ┘она без лифчика, но она закрылась руками. МАЛЕНКОВ: Да. Вот можете ознакомиться, если всем видно слушателям┘ МИТРОФАНОВА: В Интернете вещание. МАЛЕНКОВ: У нас рейтинг 100 самых сексуальных женщин. Мы наконец обнародовали. Только что вышел номер. МИТРОФАНОВА: О да. Это раз в год выходит, правильно? МАЛЕНКОВ: Раз в год, да. Мы замеряем, наши читатели голосуют на нашем сайте, волеизъявляются. И там есть интрига, каждый год кто-то новый. Мы любим всех, но некоторые теряют позиции, некоторые набирают. МИТРОФАНОВА: Подожди, и сколько лет вы делаете? С тех пор, как вы┘ МАЛЕНКОВ: Нет-нет, только четвертый год. МИТРОФАНОВА: Я помню, какая-то у вас первое место заняла девочка из сериала. МАЛЕНКОВ: Да, Даша Сагалова в позапрошлом году заняла. И все удивились. И что характерно, в этом году первое место, уже не будем делать из этого тайну, заняла девушка тоже из сериала ТНТ. В общем, дико популярный, я вам хочу сказать, комедийный сериал. МИТРОФАНОВА: А я не знаю такую. МАЛЕНКОВ: "Интерны" ты не смотришь? МИТРОФАНОВА: Нет. МАЛЕНКОВ: Русская версия "Доктора Хауса", только комедийная. МИТРОФАНОВА: Да? МАЛЕНКОВ: Да-да-да, все смотрят, бешеный успех. Она, в общем, там такая девочка-одуванчик, без косметики, в белом халатике┘ МИТРОФАНОВА: Кристина Асмус? МАЛЕНКОВ: Да, да. МИТРОФАНОВА: Это она заняла первое место? МАЛЕНКОВ: Да. МИТРОФАНОВА: Ну, не знаю. Я вот вижу впервые. Но Викторию Боню тоже вижу. А вот Анну Седокову, представляешь, даже на своем дне рождения увидела. Почему-то она пришла с женихом. Ну, вот Вера Брежнева, конечно, царь┘ можно сказать, телка. МАЛЕНКОВ: Да, царь природы. МИТРОФАНОВА: Ну, как говорится, ладно, это я порассматриваю, а то я отвлекаюсь, я все-таки на работе сейчас. В общем, вы о самых красивых женщинах волнуетесь. МАЛЕНКОВ: Мы их меряем. Кто-то же должен это делать. Мы тот самый орган печатный, который замеряет народную любовь. И это самим нашим звездам, я думаю, интересно знать, насколько сексуальными их считает народ. МИТРОФАНОВА: Народ. А народ заходит в Интернет, чтобы проголосовать. То есть, у вас есть связь журнала печатного с Интернетом все-таки? МАЛЕНКОВ: Более того, в журнале печатается код. В каждом экземпляре (вдумайтесь!) печатается свой код, и это твой ключ для голосования. Ты берешь журнал, заходишь в Интернет, вбиваешь эти цифры, буквы и получаешь право голоса. То есть, тут не то что кто хочет, а только тот, кто купил журнал. Я сам придумал эту схему. И она более-менее адекватно, я считаю, выражает народное мнение. Хотя и тут есть злоупотребления. Тот, кто купил 100 журналов, например, может проголосовать 100 раз. Но нечестно. Мы будем в следующем году как-то пытаться отслеживать. МИТРОФАНОВА: А кто может купить 100 журналов? МАЛЕНКОВ: А, например, сама девушка, которая хочет за себя проголосовать. МИТРОФАНОВА: А-а-а┘ МАЛЕНКОВ: Вот так вот, да. МИТРОФАНОВА: А какой-то приз за это дается? МАЛЕНКОВ: Конечно. Мы в том году машину подарили победительнице, в этом году дорогущие часы. МИТРОФАНОВА: То есть, мне есть смысл похудеть и все-таки заняться спортом? МАЛЕНКОВ: Ну, если тебе нужны часы за 20 тысяч долларов, ювелирные, с бриллиантами┘ МИТРОФАНОВА: Конечно! Какой же афганец откажется от сала┘ МАЛЕНКОВ: А, ну тогда да, есть смысл, конечно. Вот Кристина Асмус их выиграла в этом году. МИТРОФАНОВА: А какие часы? МАЛЕНКОВ: Я не помню. Золотые. МИТРОФАНОВА: Ну ладно, золотые и золотые. А я ем на ночь. Это что же такое? В спортзал не хожу. Если бы ты раньше, так сказать, простимулировал мой интерес┘ МАЛЕНКОВ: На ночь, да, не ешь больше, Маргарита Михайловна. А то тебе даже время будет посмотреть негде. Хватишься: сколько времени? А часов и нету золотых. МИТРОФАНОВА: Да. Слушай, значит, это не просто все так. Ну что ж, а вот из полезного, из полезной информации, которой ты гордишься? Ну, Анна Чапман – понятно, для вас все-таки эксклюзивно сфоткалась, и это был успех┘ МАЛЕНКОВ: Да, на Западе об этом премного говорилось. Вот эти все разошлись фотографии, у нас их покупают западные всякие издания тоже, агентства. В кои-то веки мировой интерес представляет наша соотечественница! После Курниковой я уже не помню, когда такое было последний раз. МИТРОФАНОВА: Да ты что? Правда? МАЛЕНКОВ: Ну а кто из наших девушек, женщин являет собой предмет вожделения западных мужчин? Кто? А? Ну, Шарапова разве что еще. МИТРОФАНОВА: А, ну да. МАЛЕНКОВ: Ну вот и все, вот третья. В Таиланде выпустили куклу "Анна Чапман", маленькую такую, игрушечную Анну Чапман продают вовсю в Интернете. МИТРОФАНОВА: А какая у нее настоящая фамилия-то? МАЛЕНКОВ: А там написано. Какая-то простая наша русская фамилия. Чапман – это она по мужу первому. МИТРОФАНОВА: А, вот видишь. МАЛЕНКОВ: Да, не то что мы с тобой. МИТРОФАНОВА: Вот хоть что-то от мужа-то отсудила. Ну, действительно интересная история. Но я спрашивала о каких-то познавательных, совсем сенсационных┘ МАЛЕНКОВ: Очень много – 15 познавательных статей, вот там они на обложке все вынесены. Новогодние рецепты. МИТРОФАНОВА: Что такое? МАЛЕНКОВ: 25 подстольных игр. Вот можно просто пить, а можно ведь пить с выдумкой. МИТРОФАНОВА: Подстольных или застольных все-таки? МАЛЕНКОВ: Ну, тут "застольных" написано, внутри "подстольных", целых 25 игр, очень веселых. МИТРОФАНОВА: Это не просто вы издеваетесь над людьми, а придумываете и пытаетесь досуг как-то разнообразить? МАЛЕНКОВ: Зачем нам придумывать? Мы в Интернете все крадем. Очень надо придумывать! Все уже придумано давно. МИТРОФАНОВА: Да, тоже верно. А как же вы этого Интернета не боитесь? Ведь когда-то же ваше время уйдет. Или ты надеешься на что-то? МАЛЕНКОВ: Это как было: "Как же вы не боитесь этой проклятой собаки на болотах?" Помнишь? МИТРОФАНОВА: Да-да, Бэрримор. МАЛЕНКОВ: ╚Как он не боится, каторжник Селдон?╩ – ╚Очень боится, сэр, очень╩. Мы очень боимся Интернета. Потому что вот в Америке, например, журналы превратились в такие "Мурзилки" на скрепке уже. МИТРОФАНОВА: Да, мне привезли "Роллинг стоунз" журнал, а он просто там две какие-то┘ МАЛЕНКОВ: Ну да, 80 страниц. МИТРОФАНОВА: Меньше даже. МАЛЕНКОВ: А у нас самые толстые сейчас. Я официально заявлю: в России самые толстые глянцевые журналы в мире сейчас выходят. Потому что вы нигде не найдете мужской журнал, как у нас, 415 страниц. И тем более женский, который в двух томах выходит. Только потому, что мы отставшие в плане Интернета. Я думаю, лет через 10 журналам кирдык! МИТРОФАНОВА: Лет через 10, да? МАЛЕНКОВ: Да. Ну, на мой век хватит, а после нас┘ МИТРОФАНОВА: Ну, в принципе, да. МАЛЕНКОВ: Но радио останется. МИТРОФАНОВА: Радио? Я надеюсь. Хотя, видишь, тоже нам угрожает интернет-вещание и все, что с этим связано. МАЛЕНКОВ: А вам не все равно, куда вещать? МИТРОФАНОВА: В Интернет или┘ МАЛЕНКОВ: Да. МИТРОФАНОВА: Нет-нет, именно радиостанции, которые в Интернете как раз вещают, такие какие-то умные, заумные. МАЛЕНКОВ: А, без рекламы они вещают, да, за подписку. Американские спутниковые, например, радиостанции, вот они побеждают ФМ, потому что там нет рекламы. Их легион. А ФМ – сколько в диапазон влезет, не больше. В общем, как страшно жить! МИТРОФАНОВА: Да, действительно, очень страшно. Ну, мы еще и новости сейчас выслушаем на "Маяке", там вообще иногда такие бывают, я уже просто думаю, правда, может не выходить на улицу? Но мы вернемся, да? МАЛЕНКОВ: Да. МИТРОФАНОВА: Саша Маленков у нас в гостях, главный редактор журнала "Максим". К журналу, к темам мы вернемся. Сейчас я поищу какую-нибудь особо актуальную и интересную историю о новых машинах или новых часах. МАЛЕНКОВ: Я помогу. Там есть очень сенсационные. МИТРОФАНОВА: Между забавными фотографиями и разными красивыми и очень красивыми женщинами мы нашли несколько серьезных материалов о детской преступности, на что журнал обратил внимание. МАЛЕНКОВ: Ну да, просто шутки шутками, но, естественно, одними красивыми картинками журнал никто не набивает. Постоянно говорю, что глупо себя хвалить, как-то так хвастаться, но у нас действительно есть интересные, проблемные статьи, которые мне самому интересны, заставляют быть неравнодушным или просто любопытные. Поэтому да, вот Маргарита Митрофанова тоже открыла для себя что-то интересное. МИТРОФАНОВА: Да. Самые закрытые места на земле журнал перечисляет, места, где не ступала нога вообще? МАЛЕНКОВ: Все мы думаем, что когда-нибудь все обязательно случится. А мы подобрали 10 мест, в которые гарантированно никто из наших читателей никогда не попадет. И это любопытно. Там, например, Форт Нокс, американское хранилище золотого запаса, куда не пускают даже американского президента. И есть подозрение, что там вообще никакого золотого запаса нету, и уже который президент подряд пытается выяснить, что в американской кубышке есть. Но по закону он не может туда попасть, а только казначей верховный или кто-то такой. В общем, это любопытная история. Вот такими любопытными историями мы пытаемся забивать┘ МИТРОФАНОВА: А вот Индия и каста неприкасаемых, не мог бы ты нам рассказать, что это за люди такие? МАЛЕНКОВ: С удовольствием. МИТРОФАНОВА: Потому что мы знаем такое выражение: "Ты что, из касты неприкасаемых?" МАЛЕНКОВ: Да, на самом деле удивительно, что до сих пор в Индии, которая, в общем, стоит на цивилизованном пути развития, существует деление на касты, с которым довольно бесплодно индийское правительство борется, но по-прежнему, если ты находишься в этой касте (а их там всего, не помню, три или четыре), внутри нее есть масса других┘ МИТРОФАНОВА: Подкастов. МАЛЕНКОВ: Подкастов, да. И до некоторых, если человек из другой касты, даже нельзя дотронуться (в прямом смысле слова). То есть, они не пользуются теми же магазинами, они не пользуются теми же предметами. Ну, мы видели это в фильме "Миллионер из трущоб", кто видел┘ Скорее всего, там речь шла именно о представителях этой касты, потому что они занимаются обслуживанием, в общем, бытовым обслуживанием других слоев населения, начиная действительно с канализации, ассенизации и кончая земледелием, всем, что связано с землей, очисткой. Это все совершенно отдельный мир, и они буквально в этом могут жить, в этих отходах. У них потрясающе высокий иммунитет, они никогда не моются и не моют ничего. МИТРОФАНОВА: И не болеют, видимо. МАЛЕНКОВ: И, видимо, не болеют. Нет, конечно, они могут болеть, но по большому счету, если обычного человека в условия, в которых живет представитель этой касты, поместить, он моментально скончается от кожных или инфекционных заболеваний. Они прекрасно себя чувствуют, потому что они с детства в этой грязи живут. И, в общем, там все так довольно гармонично, потому что они занимают свою нишу в обществе, в этой цепочке, они обслуживают население, и никто другой бы не мог это делать, кроме них. Вот. И, собственно, о буднях, так сказать┘ МИТРОФАНОВА: Таких тружеников┘ МАЛЕНКОВ: Да, тружеников. МИТРОФАНОВА: Ты знаешь, здесь тоже такая тема. Есть, мне кажется, разделение на тех, кто когда-нибудь поедет в Индию посмотреть и отдохнуть и кто никогда туда не поедет. Потому что такая своеобразная страна┘ МАЛЕНКОВ: Ну, кто может зарекаться поехать в Индию? Любой может думать, что он поедет в Индию. Это в советское время я был полностью уверен, что я, наверное, никогда не поеду ни в Индию, ни в Париж. А сейчас наоборот, может, они не поедут, но этот шанс у них есть. Вот в Форт Нокс они не попадут, это прямо можно ручаться. А в Индию – ну чего? Пошел да поехал. Вышел там на улицу и поздоровался с прокаженным. И вот есть впечатление на всю жизнь. МИТРОФАНОВА: Ну, ты, видимо, был там. И что у тебя, какие впечатления об Индии? МАЛЕНКОВ: Как ни странно, кажется, что вот эти люди, которые живут буквально в отходах или, мягко говоря, в земле, у них практически нету какой-то собственности физической или дома, они выглядят абсолютно довольными и счастливыми. МИТРОФАНОВА: Но там тепло. МАЛЕНКОВ: Да, там тепло. Но когда они выбегают в этих лохмотьях, практически голые, вот с таким толстым-толстым слоем грязи, покрывающим их тело, с огромными глазами, улыбаются, – абсолютно человек гармонично счастлив. У нас здесь я таких лиц видел намного меньше. МИТРОФАНОВА: Но видел все-таки. МАЛЕНКОВ: Ну да. Чаще, конечно, в состоянии измененного сознания, но видел. МИТРОФАНОВА: Слушай, ты знаешь, совсем недавно меня пытали коллеги-журналисты, тележурналисты, вопросом, что раз в несколько месяцев обязательно вбрасывается какая-то новость о конце света. И это происходит с завидной регулярностью, и все время как-то эти слухи муссируются. Это кому больше нужно – журналистам все-таки или людям, которые действительно┘ МАЛЕНКОВ: Ну, знаете, я давно заметил, что вообще вся наша – твоя, моя – медиа, не побоюсь этого слова, зиждется на немножко таких высосанных из пальца информационных поводах. Раньше были события предметом новостей, сейчас – информационные поводы. А повод обычно изобретается сам. И когда не о чем писать и говорить, а говорить надо, потому что┘ ты знаешь. МИТРОФАНОВА: Ну, это работа. МАЛЕНКОВ: Да, да. То приходится делать из мухи слона, а то и просто делать слона вообще из ничего. А народ – что, он любит про конец света. Поэтому, когда что-то слишком спокойно жить, достается эта сенсация. По какому-нибудь календарю – да завсегда найдется конец света. Календарей много расплодилось в последнее время, у каждого племени свой. А можно и придумать, собственно, племя, которого нет. Как говорит наша с тобой любимая Тата Олейник, работающая в нашем журнале, можно доказать, что что-то было, но невозможно доказать, что чего-то не было. Вот как ты докажешь, например, что не было такого средневекового ученого, жившего в XV веке под таким-то именем, какой-нибудь там Людвиг Вандербахен? Вот докажи мне, что его не было. А я тебе говорю: было! Понимаешь? Никак. Это действительно очень смешно. Нельзя доказать, что чего-то не было. Поэтому точно так же нельзя доказать, что не было какого-то племени, которое не создало такого календаря, в котором не предсказан конец света в следующую пятницу. МИТРОФАНОВА: Так что, ты считаешь, пиарщики и журналисты во всем виноваты? Во многом? МАЛЕНКОВ: Да, конечно, да. И наша народная любовь к сенсациям и ощущение, что мы самое главное поколение, что именно на нас закончится все, будет глобальное потепление, Земля налетит на небесную ось, – все произойдет как раз сейчас. И, как правило, все ожидания апокалипсиса приходили, что вот-вот... Каждое поколение считало, что оно последнее, самое главное. Это такое подсознательное нежелание признавать, что после тебя придут другие люди. Очень хочется, чтобы вместе с тобой закончилось вообще всё. Поэтому мы с таким ужасом и восторгом в то же время ждем конца света каждый год. МИТРОФАНОВА: То есть, это будет еще повторяться. И для людей, которые действительно волнуются, есть смысл сказать, что мы тоже об этом иногда думаем, но это все не так страшно, как хотелось бы. МАЛЕНКОВ: Ну, хочется сказать, что не будьте такими самонадеянными, именно на вас все не закончится, как бы этого ни хотелось, и все еще будет продолжаться. А главное, когда какое-то предсказание не оправдывается, об этом никто не говорит, просто тихо так: проехали, забыли┘ И уже сразу думаем о том, что будет дальше предсказано. А о том, что вот вроде в прошлом году же чего-то обещали, а оно не состоялось, мы не любим вспоминать. МИТРОФАНОВА: Не любим. МАЛЕНКОВ: Вот. Как мы ждали ╚ошибку-2000╩! Боже мой, 10 лет уже, кстати, прошло. МИТРОФАНОВА: Да, да, это совсем незаметно пробежало. МАЛЕНКОВ: Ага. И ничего. Такое было разочарование┘ МИТРОФАНОВА: Не было никаких сбоев в компьютерах? МАЛЕНКОВ: Ни одного сбоя, ни одного. Я тогда был программистом, и, помню, были дико востребованы специалисты по уже (по компьютерным меркам) мертвым языкам типа COBOL, на котором программировали в 60-70-е годы первые еще машины, которые успешно работали до конца 90-х. Людям, конечно, в мысли не приходило, что год четырехразрядный должен быть, а не двухразрядный, что после 99-го наступит нулевой. В 70-х годах это никого не волновало, собственно, почему "ошибка-2000" и должна была случиться. И специалисты по этим вот старым ЭВМ-программам были дико нужны именно в 1999 году, 1997-1999-м. И все как отрезало, когда все проснулись 1 января 2000 года, из электрической сети лился электрический ток, а из крана вода, а не наоборот. МИТРОФАНОВА: А что могло бы быть? МАЛЕНКОВ: Ну, просто инфраструктура могла схлопнуться. Просто программный сбой, потому что программа не рассчитана. Она знает, что каждый следующий год больше предыдущего. 1972-й больше 1971-го. При сравнении дат следующая, она больше, чем предыдущая. А тут получалось, что если год двухразрядный, то есть две цифры определяют год, то следующий год после 99-го становится меньше, он нулевой – 00. МИТРОФАНОВА: Ну да. МАЛЕНКОВ: Вот. И это в принципе могло просто вызвать программную ошибку, из-за которой теоретически могла накрыться электростанция и обсыпаться по принципу домино вообще вся человеческая цивилизация. МИТРОФАНОВА: Но этого не случилось. МАЛЕНКОВ: Этого не случилось. МИТРОФАНОВА: То есть, значит, угроза цивилизации все-таки есть, и сама же цивилизация себе и угрожает. МАЛЕНКОВ: Ну, вот это был пример, да. Но хочется надеяться, что есть взрослые люди все-таки на свете, не такие, как мы, которые как-то продумали. МИТРОФАНОВА: Да, да. Я тоже делю мир пока на себя и взрослых. МАЛЕНКОВ: Да. Хотя я никак не могу встретиться с этим миром взрослых, честно говоря. Вот куда ни ткнешь, везде какая-то безалаберность совершенно детская и родная для меня. Как все работает, я ума не приложу, потому что везде все как-то на человеческом факторе и все как в первый раз. Я в банк сегодня пришел, какую-то платежку мне надо было. Там была такая растерянность, как будто они этим не каждый день занимаются. Пошли друг друга спрашивать, очень долго ходили. И так во всем. Не дай бог, вот кто скорую помощь вызывал, знает, что очень часто: о, а куда его везти? и чего с ним теперь делать? МИТРОФАНОВА: Ну, это страшная метода. МАЛЕНКОВ: Вот мы все живем с ощущением того, что это все работает, что какие-то умные и правильные взрослые все так продумали. А на самом деле часто так сталкиваешься, что никто не знает, как с этим быть в какой-то экстренной ситуации. В общем, дай бог, чтобы не было экстренных ситуаций, я всем этого очень желаю. Не надо проверять мир на прочность таким образом. МИТРОФАНОВА: Ну да. А так, когда все вроде идет нормально: о, получилось! И нормально. МАЛЕНКОВ: Да, вроде как солнце всходит и заходит, и хорошо. МИТРОФАНОВА: А может быть, об этом и вообще думать не надо. Живешь каждый день, бегаешь куда-то┘ по делу. МАЛЕНКОВ: Как говорил Шопенгауэр, "нужно прилагать усилия не для того, чтобы в жизни было побольше хорошего, а чтобы было поменьше плохого". Чтобы все усилия – на исключение несчастий. Не для достижения счастья, а на исключение несчастий. Очень мудрая мысль в том плане, что счастье быстротечно, а несчастье может очень надолго задержаться. МИТРОФАНОВА: Да, пожалуй, так. А это он в Калининграде похоронен? МАЛЕНКОВ: Нет, по-моему, другой в Калининграде┘ МИТРОФАНОВА: По-моему, он. Я на могилку ездила к кому-то. По-моему, он. МАЛЕНКОВ: По-моему, Фрэдди Меркюри это, я их часто путаю. МИТРОФАНОВА: Нет, все-таки этот. И он был таким злыднем как раз. МАЛЕНКОВ: Да, да, он был человеконенавистником. МИТРОФАНОВА: Дожил до 100 лет. И вот как раз, наверное, такие люди┘ МАЛЕНКОВ: Ну а разве умный человек может не быть человеконенавистником? Многие знания – многие печали. МИТРОФАНОВА: Ну что ж, мы, к счастью, выяснили, что в Калининграде похоронен Иммануил Кант. А Шопенгауэр покоится во Франкфурте-на-Майне. МАЛЕНКОВ: Слава богу, мы поняли, что это два разных человека. Потому что я-то думал, что это как Маркс-Энгельс – один и тот же человек. МИТРОФАНОВА: Да. Может быть, набрать таких умных людей, вот прямо открыть страничку в Интернете, и там они пофамильно – их человек 20 там наберется таких: мыслителей, совсем таких умных, – и прямо вот как они советуют, так и жить. А что родителей слушать? Они вон только: убери в комнате, не разбрасывай вещи┘ И вот этот бред. МАЛЕНКОВ: Ну, многие так и делают. Таким успехом пользуются книги-сборники афоризмом. Но мне кажется, невозможно по книжкам научиться жить. Мне кажется, это вообще два разных направления жизнедеятельности – читать и жить. Известно, что писатели – это люди, которые не очень умеют жить, поэтому они и пишут. А если кто хорошо умеет жить, именно вот так жизнь проживать, то он не будет писателем, зачем ему это надо? Вот это такие противолежащие немножко жизненные концепции. МИТРОФАНОВА: Ну, ты чего-то начал умничать под конец нашего с тобой эфира и нашей встречи. А как же писатели детективов? МАЛЕНКОВ: Ну, они не совсем писатели. И потом, все равно это люди, которые сидят за столом в тесном помещении, и у них вся жизнь там, по ту сторону бумаги, скажем, происходит. МИТРОФАНОВА: Это ты как главный редактор журнала говоришь? МАЛЕНКОВ: Нет, я не примазываюсь. Но я думал об этом: вот кто из писателей именно так хорошо пожил, не страдал┘ МИТРОФАНОВА: Как кто? Акунин Борис. МАЛЕНКОВ: Вот у меня – Хемингуэй. Нет, Акунин, он кабинетный человек, Чхартишвили. Нет, именно вот кто талантливо прожил жизнь, ярко, чтобы хотелось повторить? Это люди, которые живут виртуальными какими-то ценностями, люди искусства. А есть такие люди, они не оставили по себе следа особого, они просто так хорошо, ярко и смачно прожили, и им завидовали их современники. И они запечатлены в качестве литературных героев часто, типа Остапа Бендера, может быть, или там, я не знаю, Д'Артаньяна. Но вот сам Остап Бендер или Д'Артаньян вряд ли бы смогли написать что-то интересное, у них просто бы не хватило усидчивости и отрешенности, так сказать. МИТРОФАНОВА: А, точно! Вот иногда бывают такие события в жизни, например, вот у Рыжего Иванушки, образы. А как его заставить сесть и написать все это? Никак. МАЛЕНКОВ: Ну, я и говорю, это два разных. И они друг другу немножко завидуют, эти два типа людей. Эти подозревают, что те, кто сидят за столом и умничают, знают какой-то секрет. А эти, которые сидят за столом, жутко завидуют тем, кто умеет хорошо жить, веселиться и как-то наслаждаться всем. Такой Инь и Ян получается. МИТРОФАНОВА: Да, интересно. Ну что ж, есть над чем подумать тем, кто пытается все-таки сесть и что-то написать, да? МАЛЕНКОВ: Да. Но главное – попытаться. Знаете, как в ╚Пролетая над гнездом кукушки╩: ╚Я хотя бы попытался┘╩ МИТРОФАНОВА: Да, попытаться нужно что-то сделать, это точно. Саш, ну что, тебе огромное спасибо. Хоть и предрекают быстрый конец СМИ телевизионным, по-моему┘ МАЛЕНКОВ: Всем, кроме Интернета, да, вроде как. МИТРОФАНОВА: Да, только Интернет скоро будет. Но пока у нас не совсем сильно охвачена наша страна Интернетом, будет еще интерес и к печатным изданиям, и к телевизору, и к радиовещанию, да? Я думаю, да. МАЛЕНКОВ: Да, и к газетам, и к берестяным грамотам. МИТРОФАНОВА: Да. Так что главное – все это искать, находить или иногда даже подписываться. Кстати, я никогда в жизни не подписывалась, ни на что! МАЛЕНКОВ: Да ладно! В юные годы – на "Московский комсомолец", журнал "Ровесник". МИТРОФАНОВА: Нет. МАЛЕНКОВ: Ну, какая ты, а? МИТРОФАНОВА: У меня родители что-то подписывали, я так подсматривала. "Москоу ньюс" нам в школе задавали переводить. МАЛЕНКОВ: Да, задавали, нам тоже. МИТРОФАНОВА: А потом все, никогда! А потом вот судьба меня свела с журналистикой, и я, извините, пользуюсь халявой. МАЛЕНКОВ: Да почта не очень работает! Отдельный больной вопрос для следующего эфира. МИТРОФАНОВА: Да. Ну что, главный редактор журнала "Максим" был у нас в гостях. Спасибо, Саша, до встречи! МАЛЕНКОВ: Спасибо. До свидания. Слушайте аудиофайл.

Выпуски
2011
2010
2009
2011
2011