КРАВЕЦ: Сегодня у нас в гостях Александр Голубев. СЕРДОТЕЦКИЙ: Здравствуйте, Александр. ГОЛУБЕВ: Здравствуйте. СЕРДОТЕЦКИЙ: Что мы сегодня будем делать? Мы сегодня будем знакомиться с Александром поближе, слушать его любимую музыку. КРАВЕЦ: Прослушаем 4-5 выпусков "Вестей", которые провел Александр. Лучшее. ГОЛУБЕВ: Отметим все остальные выпуски, которые здесь у вас идут тогда. КРАВЕЦ: Конечно. СЕРДОТЕЦКИЙ: Это разве проблема? Александр, спасибо, что нашли время придти к нам в студию. ГОЛУБЕВ: И вам спасибо, что пригласили. КРАВЕЦ: Всего хорошего. До свидания. Давайте напомним, что Александр ведет 11-часовые, 14-часовые и 17-часовые выпуски "Вестей". Плюс 17-часовой выпуск с Мариной Ким в паре. СЕРДОТЕЦКИЙ: Марина Ким была у нас в гостях, что-нибудь говорила? Какие-то тайны выдавала? ГОЛУБЕВ: Она утаила. КРАВЕЦ: Утаила все! У, какая она хитрая! СЕРДОТЕЦКИЙ: Александр в 2000 году окончил Владимирский государственный университет. А по какой специальности? Кто ты? ГОЛУБЕВ: Я - инженер. КРАВЕЦ: Инженер чего? ГОЛУБЕВ: Инженер-системотехник. У меня красный диплом инженера системотехника. В принципе, программист. КРАВЕЦ: И к телевидению это... ГОЛУБЕВ: Практически никакого отношения не имело. СЕРДОТЕЦКИЙ: Я так понимаю, что по профессии почти не работал, потому что буквально следующая строчка: "Начинал ведущим "Новостей" на мурманской FМ-радиостанции". ГОЛУБЕВ: Муромской - только. Это два разных города. СЕРДОТЕЦКИЙ: Я прошу прощения. Я про Мурманск подумал. ГОЛУБЕВ: Уже была такая шутка один раз в моей жизни про Мурманск. Может, потом расскажу. Можно сказать, что все-таки по профессии я чуть-чуть поработал. Я поступил в аспирантуру и два года преподавал студентам, которые учились на той же специальности, на которую учился я. Я вел на радио программы и преподавал в институте. КРАВЕЦ: А расскажи, пожалуйста, что-нибудь про город Муром. Я, честно говоря, ничего о нем не знаю, кроме названия. ГОЛУБЕВ: Это один из самых древних городов России, ему в этом году исполнилось 1150 лет. КРАВЕЦ: Есть у тебя любимые места в Муроме? ГОЛУБЕВ: В Муроме? Да, есть. Красивый старый центр. Там все как-то пропитано стариной. Он такой очень уютный, аккуратный, тихий. Ну, не знаю, что еще сказать? Илья Муромец оттуда. КРАВЕЦ: А ты давно там бывал? ГОЛУБЕВ: Я туда периодически езжу, потому что там живут мои родные. И я обязательно их навещаю. СЕРДОТЕЦКИЙ: А про Муром. Ты там часто бываешь сейчас? ГОЛУБЕВ: Мы сейчас с кем разговариваем? СЕРДОТЕЦКИЙ: Прошу прощения. Я отвлекся. Я про Илью Муромского подумал, что Илья Мурманский еще. ГОЛУБЕВ: Нет, нет, он именно Илья Муромец. И там недавно поставили ему памятник. КРАВЕЦ: Коля, Илья Мурманский - это явно какой-то непростой чувачек. СЕРДОТЕЦКИЙ: Да, какой-то серьезный человек. Как получилось попасть на муромскую радиостанцию? ГОЛУБЕВ: Я прошел отбор жесткий достаточно. Тогда в Муроме еще не было ни одной радиостанции, и был объявлен набор. Мы практически даже не знали, чем будем заниматься. Как слепые котята, тыкались. КРАВЕЦ: Просто Коля для себя выясняет, как ему попасть на муромскую радиостанцию. ГОЛУБЕВ: Пути отступления, я так понимаю. Но сейчас там уже делать нечего, потому что нет ни одной радиостанции, которая делает свой эфир. В основном остались ретрансляционные станции, которые транслируют то, что происходит в Москве, и вставляет какую-то свою рекламу, и все. В регионах невыгодно держать свои радиостанции, тем более в таких небольших городах. СЕРДОТЕЦКИЙ: А в то время, когда ты там работал? ГОЛУБЕВ: Тогда люди искали какие-то новые пути выхода на рекламу. И поэтому они открывали при своих каких-то компаниях радиостанции для того, чтобы рекламировать свою продукцию. Ну, еще походя давать рекламу тех, кто хотел это сделать еще, кто хотел давать рекламу в городе и в окрестностях. СЕРДОТЕЦКИЙ: Это была развлекательная радиостанция? Информационная? ГОЛУБЕВ: Да, развлекательная радиостанция с примесью новостей. Новости выходили, как на "Маяке", раз в час. А все основное было заполнено музыкой, весь основной эфир. КРАВЕЦ: То есть ты на радио как раз "Новости" вел? ГОЛУБЕВ: Нет, сначала на радио, по крайней мере, то, что было на Муроме, я вел музыкальный эфир, я был ди-джеем. И были какие-то развлекательные программы. Но, опять-таки, это было все достаточно наивно. И уже потом, когда в город пришли более серьезные станции, как раз вот те московские ретранслируемые, мы поняли, что мы попали в такую лужу! Нам стало так стыдно за то, что мы делаем в эфире! И, наверное, поэтому как-то стали меняться. И это дало толчок определенный к развитию. КРАВЕЦ: А для тебя это выразилось в итоге в переезде в Москву? ГОЛУБЕВ: Да, я переехал в Москву и работал на самой первой советской радиостанции "Радио-1", была такая радиостанция. КРАВЕЦ: Не страшно было вообще переезжать, бросать родной дом? ГОЛУБЕВ: Было страшно, потому что большой город, здесь никого нет, я здесь никому не нужен. И нужно было что-то делать, чтобы как-то о себе заявить. Ну, постепенно моя коммуникабельность, видимо, позволила мне найти здесь друзей, найти каких-то близких мне по духу людей. КРАВЕЦ: Это как к нам должен был один гость придти, у него в биографии была такая строчка: "я приехал в Москву из другого города всего с 10 долларами в кармане". У меня единственный вопрос возник: почему ты из российского города в Москву едешь с 10 долларами в кармане? Чтобы поближе быть к голливудскому кинематографу? ГОЛУБЕВ: Да нет! Вы знаете, даже тогда, когда я переезжал в Москву, все мерилось именно в долларах. Тогда, когда ты скажешь: "Это стоит 100 рублей" - что такое "100 рублей"? Что это за такая сумма "100 рублей "? Что можно на нее купить? Это сейчас все перешло на нашу российскую валюту. А тогда, да, все мерилось именно долларами. КРАВЕЦ: Доллары были роднее. ГОЛУБЕВ: И я знал, что приеду, если у меня есть в кармане 100 долларов, я смогу прожить месяц, а то и два. КРАВЕЦ: Скажи, родные, друзья были явно не очень за твой переезд в Москву? ГОЛУБЕВ: Друзья, которые понимали, что нужно развиваться и что там развития никакого для меня в моем творчестве не будет, они были "за". Родители, конечно, очень переживали. И сначала восприняли это в штыки. Но я был достаточно настырен в этом вопросе и сказал, что все, я уезжаю. Я купил билет и уехал. КРАВЕЦ: А уезжал ты ради работы на вот этой радиостанции? ГОЛУБЕВ: Да. СЕРДОТЕЦКИЙ: Или еще какие-то проекты были тогда намечены, в которых ты мог бы занять позиции в них? ГОЛУБЕВ: Нет. Тогда меня уже пригласили туда работать. Я прошел у них, если можно сказать, кастинг, я провел несколько эфиров. Они сказали: о'кей, мы тебя берем. И я поехал. КРАВЕЦ: Какая-то работа с дикцией специальная была проведена тобой? ГОЛУБЕВ: Нет. КРАВЕЦ: Никогда? Это природное, да? ГОЛУБЕВ: Я скажу честно: нет. Это папа с мамой постарались. КРАВЕЦ: Молодцы мама с папой! Привет им большой от радио "Маяк". СЕРДОТЕЦКИЙ: С 2002 года, у вас написано в нашей справке, «готовил и вел выпуски "Новостей " на московской радиостанции "Новости онлайн". Это уже следующий этап? ГОЛУБЕВ: Мы сейчас все мое резюме подняли? КРАВЕЦ: Всю подноготную. СЕРДОТЕЦКИЙ: Мы хотим добраться до телевидения. ГОЛУБЕВ: Да, были "Новости онлайн", как раз, когда все стало плохо на "Радио-1". Но там я уже вел "Новости". И именно там из меня выбили ди-джейскую улыбку и заставили читать новости так, как их читают. КРАВЕЦ: Вот! Это был переломный для тебя момент? ГОЛУБЕВ: Да. КРАВЕЦ: Потому что в жизни ты улыбаешься, на экране тебе нельзя это делать, потому что ты должен быть… ГОЛУБЕВ: Почему? Да нет! Это вот, на самом деле, неправда. Можно улыбаться. Только не каждая новость располагает к улыбке. Если она располагает, то я улыбаюсь в эфире с удовольствием. КРАВЕЦ: Александр, давай по-честному. Ведь большинство новостей не несут ничего доброго. ГОЛУБЕВ: Ну, в основном, да, сейчас. КРАВЕЦ: Поэтому улыбаться, по сути, нет причины. ГОЛУБЕВ: Только на бантиках. Мы так их называем. КРАВЕЦ: А бантики - это что? ГОЛУБЕВ: Это веселая новость. Обычно она идет в конце - бантик. КРАВЕЦ: Да. Ну, и родился тигренок восьмой в этом году, хорошая погода. Понятно. Действительно. Тебе было легко расставаться с привычкой: хей, всем привет! ГОЛУБЕВ: Нет. И когда первый раз меня заставили прочитать в микрофон серьезные политические новости, мне сразу сказали: "Ты убери улыбку". Ну, я скуксился. КРАВЕЦ: А как ты скуксился? ГОЛУБЕВ: Вот так вот. Но вот эта вот физиогномичность не помогла, на самом деле. Все равно в голосе была улыбка. И мне сказали: "А вообще без улыбки?" И тут я серьезно загрустил и понял, что, возможно, меня сюда даже не возьмут. СЕРДОТЕЦКИЙ: Это твое неестественное состояние - вообще без улыбки? ГОЛУБЕВ: Нет, почему? Ну, нельзя же постоянно улыбаться, как в том анекдоте: "Я знаю этого мальчика, он до сих пор ходит и улыбается ". Это немножко ненормально. Да, я жизнерадостный человек. Но есть какие-то моменты, когда нет повода для улыбки. КРАВЕЦ: Скажи, а бывает такое, что перед выходом в эфир вся группа смеется съемочная, Марина Ким ухохатывается, и потом, бац, все, выходим в эфир: "Здравствуйте. Это "Вести" в эфире ". ГОЛУБЕВ: Да. Это страшные минуты. КРАВЦ: Страшные минуты, потому что приходится сдерживать смех, который в тебе накопился и требует вырваться. ГОЛУБЕВ: Да. Это очень сложно. КРАВЕЦ: Слушай, а наверняка ведь видел ролик, где одна ведущая не сдержалась и смеялась, и ничего не могла с собой сделать? ГОЛУБЕВ: Да все ведущие. Я тоже, такое у меня было. Я не сдерживался и смеялся в эфир. Но когда тебя подпирает, уже к горлу подошло, ну, что ты сделаешь с собой? Ну, хихикнешь. КРАВЕЦ: А есть, кстати, какой-то способ, может быть, быстренько привести себя в нужное состояние? ГОЛУБЕВ: Наверное, надо подумать о чем-то очень плохом. СЕРДОТЕЦКИЙ: Грустном и плохом. КРАВЕЦ: То есть такое кардинальное решение. ГОЛУБЕВ: Попытаться освободить мозг от того, что тебя веселило. Это очень сложно сделать, потому что рядом тоже все сидят хихикают, в аппаратной у тебя в ухе тоже все хихикают, операторы хихикают. КРАВЕЦ: А ты должен заставить себя думать о грустном. ГОЛУБЕВ: Да, а ты должен заставить себя думать о грустном. КРАВЕЦ: У вас тяжелая работа. СЕРДОТЕЦКИЙ: Поэтому ты носишь на своей футболке американский флаг. ГОЛУБЕВ: Кстати, это размытый флаг. Размытая перспектива. Но так получилось. КРАВЕЦ: Нет, нормально. На федеральную радиостанцию нужно приходить в таких футболках. СЕРДОТЕЦКИЙ: Первый твой телевизионный опыт - это был телеканал РБК. ГОЛУБЕВ: Да. СЕРДОТЕЦКИЙ: Такая прям настоящая кузница кадров. Огромное количество людей, которые прошли через нашу студию (так можно гордо об этом говорить), начинали, так или иначе, с телеканала РБК. И, я так понимаю, что в периоде как раз 2003-2005 год, это был канал, через который прошло очень много сегодняшних профессионалов и первых лиц с разных каналов. ГОЛУБЕВ: Я объясню, в чем дело. Тогда РБК только рождалась. Когда я туда пришел, даже не было эфира еще. Мы тогда писали выпуски, потом шли в какую-то комнатушку, там стояла камера с суфлером, садился ведущий (а я редактором тогда пришел), садился ведущий. Ведущий читал свою подводку к какому-то сюжету, и потом корреспондент, который написал сюжет, брал у него микрофон и начинал начитывать этот сюжет. В этом сюжете были синхронны разных людей, их начитывали рядом сидящие редакторы. Это был маскарад. Но это было самое начало. Потом, естественно, все это стало более серьезным, мы уже сидели в студии (вернее, ведущие сидели в студии), все это было по-настоящему, но только эфир никуда не шел. КРАВЕЦ: Ага! ГОЛУБЕВ: И, таким образом, мы обрели скорость, потенциал какой-то, с которым мы уже вышли в эфир и практически этого не почувствовали. Вот так. И с чего я начал? Что там все только начиналось, и поэтому многие люди пришли ото всюду. И там варилась такая каша, там было так интересно тогда! Я не знаю, что там сейчас происходит, потому что давно уже с коллегами бывшими не общался. Но тогда это был какой-то энтузиазм, такое рвение. СЕРДОТЕЦКИЙ: Мы традиционно просим наших гостей в рубрике "Свои " приносить свои любимые песни для того, чтобы с ними поближе познакомиться. И первая песня, которую мы сегодня послушаем от Александра, это будет песня группы Carnival. Пару слов о ней буквально, что связывает? ГОЛУБЕВ: Я скажу честно, что у Cardigans мне больше нравится немного другая музыка, но она более заунывная. А это их второй альбом, это их начальное творчество, когда у них все было очень весело и ярко. СЕРДОТЕЦКИЙ: Как на РБК тогда. ГОЛУБЕВ: Практически. И это как раз 1995 год. СЕРДОТЕЦКИЙ: Александр, мы остановились на этапе РБК, потом мы проскочим в "Зеленый шар" в твоей карьере. Пусть он прокатится дальше. КРАВЕЦ: Катится мимо. СЕРДОТЕЦКИЙ: Да, катится мимо. И перейдем сразу к телеканалу "Россия" и твоей работе в рамках программы "Вести". С 2008 года, как написано, ты стал ведущим "Новостей экономики " именно в этой программе. ГОЛУБЕВ: Сначала "Россия-24" была. Там тоже была экономика. И параллельно была экономика уже в "Вестях". СЕРДОТЕЦКИЙ: Насколько ты во все это хорошо углубился, проник во все эти данные, чтобы начать работать именно экономическим обозревателем? ГОЛУБЕВ: Углубление произошло ее на РБК. Не стоит забывать, что это все-таки экономический канал изначально, и там подается деловая информация. Поэтому азы были заложены там, а потом все сам. КРАВЕЦ: А бывали такие случаи, когда ты не мог какой-то термин выговорить или, может быть, даже фамилию чью-то сказать с первого раза? ГОЛУБЕВ: Наверное, было. Один раз (это было еще на РБК) мне позвонила после эфира мама и сказала: "Слушай, ты что-то такое ляпнул сейчас, даже неприлично прозвучало" - Я говорю: "А что такое?" - "Ну, вот что-то ты там такое говорил". - Я говорю: "Ты услышала Пурномо Юсджианторо?" - Она говорит: "Да, да, да. Что-то такое сказал". - Я говорю: "Мама, вообще это глава ОПЕК", тогда был. КРАВЕЦ: Ага, а в Муроме пошел дождь из-за этих слов. Надо аккуратнее с такими понятиями. СЕРДОТЕЦКИЙ: Сколько времени ты проводишь вне работы для того, чтобы быть в курсе всех событий, которые происходят, и как-то правильно в них разбираться? ГОЛУБЕВ: Это очень сложно сказать, потому что я стараюсь быть всегда в новостном потоке, иначе нельзя в нашей работе. Но бывает, конечно, когда уезжаешь в отпуск, и возвращаешься, залезаешь в информационные ленты или смотришь коллег на своем канале, на других каналах и понимаешь, господи, сколько произошло-то всего в стране? А меня-то, вроде, не было совсем чуть-чуть. Да, постоянно, и даже это не секрет, что мы работаем неделю через неделю, и вот выходная неделя не значит, что я совершенно не знаю, что происходит в стране и в мире. КРАВЕЦ: Как ты отдыхаешь, когда тебе удается отдохнуть, собственно говоря? ГОЛУБЕВ: Я очень люблю кино. Очень люблю. И я стараюсь ходить на все новое, что появляется в кинотеатрах, получаю от этого огромное удовольствие. Стараюсь, по крайней мере. Я уже слышал сегодня про "Холостячек", не пойду. КРАВЕЦ: Не иди ни в коем случае. Хотя я думаю, что тебе даже идея такая бы не пришла в голову. ГОЛУБЕВ: Вообще, посмотрев трейлер, я уже понял, что не особо стоит. КРАВЕЦ: А я трейлер не посмотрела. Но, в принципе, 20 минут фильма для меня были, как трейлер. Я поняла, что, да, деньги выброшены, но это урок мне будет. Какие фильмы тебе нравятся из тех, что идут сейчас в кинотеатрах? ГОЛУБЕВ: Последнее, что мне понравилось, это был "Бэтмен" последний. Жду, что сделают из "Хоббита", хочу очень посмотреть. КРАВЕЦ: Новый выходит совсем скоро, да? ГОЛУБЕВ: Ну, как, новый? Но это приквел, так скажем, к тому, что было во "Властелине колец", но это все по той же книжке, туда и обратно. И вот выходит в декабре. СЕРДОТЕЦКИЙ: Слушай, а сам, немного заглядывая в будущее, когда поймешь, что "новости" этот этап пройден, не хочешь ли заняться кино, например? Видишь ли ты в себе режиссера, сценариста или человека, связанного с этой индустрией. ГОЛУБЕВ: О кино, на самом деле, никогда не задумывался. А, может, чего-то и получится. Очень сложно сказать. Потому что, когда я учился в институте, и к нам приезжало телевидение, у меня даже такой мысли не было, что я могу быть по ту сторону, а не по эту. И они там что-то снимали, задавали нам вопросы какие-то, мы на них отвечали. И даже не промелькнуло ничего тогда. И если бы мне тогда сказали: а вот будет так. Наверное, рассмеялся бы. Поэтому очень сложно говорить, что да как, если бы да кабы. Посмотрим. КРАВЕЦ: А в бытность работы на радио у тебя не было такого, что ты разговаривал немножко не своим голосом в эфире, дабы создать такой некий ареол таинственности? ГОЛУБЕВ: Было, было, особенно вначале. КРАВЕЦ: А как это выглядело? ГОЛУБЕВ: Я сейчас, наверное, уже не изображу. Я занижал очень. Мне казалось, что у меня очень высокий голос, особенно в детстве это было. Я, правда, на этом выезжал в хоре, я брал какие-то неимоверные ноты в школьном хоре. И мне казалось, что очень высокий голос и нужно с этим что-то делать. У нас на радио на фейдере, который включает микрофон, ползунок, там были настройки высоких, средних и низких частот. И я полностью убирал верхние, выкручивал нижние. И как-то мне позвонил программный директор и говорит: "Слушай, давай все в ноль выставляй, и работаем своим голосом". И я понял, что, да, делать ничего не надо. КРАВЕЦ: Но все-таки, как это звучало? ГОЛУБЕВ: Да чудно это звучало. Это звучало ненатурально, это звучало некрасиво, как я сейчас уже понимаю. Поэтому даже делать такого не хочется, если честно. СЕРДОТЕЦКИЙ: Саш, а какой у тебя сейчас график работы? То есть занятость? Неделя через неделю? КРАВЕЦ: Она сохраняется? ГОЛУБЕВ: Неделя через неделю, да. СЕРДОТЕЦКИЙ: В свободную неделю у тебя есть какая-то другая занятость, хобби, которое занимает все твое время? КРАВЕЦ: Кроме кино? СЕРДОТЕЦКИЙ: Или ты отдыхаешь и читаешь новости? ГОЛУБЕВ: На самом деле, за рабочую неделю, когда меня практически не бывает дома, столько каких-то дел мелких накапливается, и у меня как раз есть неделя на то, чтобы все это решить. Съездить в магазин, закупиться, решать какие-то проблемы, с друзьями тоже надо встретиться, пересечься, потому что они обижаются, что я их не вижу. Я не знаю, за рабочую неделю накапливается много всего, что нужно решить. КРАВЕЦ: Скажи, пожалуйста, смотришь ли ты зарубежные новостные выпуски? И, как тебе кажется, есть, чему поучиться, может быть, твоим коллегам, тебе самому у западных? ГОЛУБЕВ: Учиться вообще всегда есть, чему. У них немного вообще другая подача. У них по-другому как-то все построено. Они совсем другие. И я считаю, что у нас такой формат бы не пошел. Поэтому у нас немножко все по-другому. Мы более консервативны пока еще, зритель еще не привык к тому, что … СЕРДОТЕЦКИЙ: Из новостей делается шоу? ГОЛУБЕВ: Даже не то, что шоу, а что ведущий ведет себя достаточно вальяжно. У нас это пока не принимается. Хотя не вальяжность, а какая-то такая свобода, она уже появляется у коллег. КРАВЕЦ: Как тебе кажется, ее не хватает на российском телевидении в новостных программах? Или сейчас золотая середина, в принципе? У вас есть какая-то свобода? И улыбаться можно. ГОЛУБЕВ: Можно было бы побольше. КРАВЕЦ: Вот я, например, как-то смотрела финский канал, и там ведущие, по-моему, приходят в том, в чем они пришли вечером вчера к себе домой. ГОЛУБЕВ: Это тоже неправильно. СЕРДОТЕЦКИЙ: Это тоже перегиб, конечно. КРАВЕЦ: А уже шведское телевидение немножко другое. Но зато там очень много ведущих старше лет так 45. И много женщин. СЕРДОТЕЦКИЙ: У тебя скандинавская, оказывается, тарелка стоит? Я первый раз слышу, что люди смотрят такие телеканалы? КРАВЕЦ: Нет, я была в Финляндии, а там и шведское телевидение, и финское, оно как бы наравне популярно. Просто я отмечала для себя. Занятное довольно зрелище. Потому что у нас как-то все-таки даже возрастной какой-то ценз присутствует. У нас мало новостных ведущих, которые уже в довольно зрелом возрасте. ГОЛУБЕВ: Это так. Но мне очень сложно объяснить, почему это. Потому что я еще считаю, что я достаточно молод. Но, возможно, человек вырастает из новостей, ему хочется чего-то нового и он хочет заняться каким-то другим видом деятельности. Ну, я не знаю пока, чем это объясняется. Но вот предполагаю, что это так. КРАВЕЦ: Для меня это просто был занятный факт. Вот я посмотрела и как-то для себя отметила. СЕРДОТЕЦКИЙ: Саша, а я правильно понимаю, что верстку выпуска вы готовите совместно с редакцией? То есть ты не приходишь на все готовое, не включается перед тобой телетекст? ГОЛУБЕВ: Нет, конечно. СЕРДОТЕЦКИЙ: То есть не бывает такого, что ты кардинально не согласен с той подачей, с тем, что написано? Не в позиции, а в подаче именно? ГОЛУБЕВ: Такого быть не может, потому что все тексты проходят через меня. И у нас нет ведущих - говорящих голов. У нас все ведущие - они ведущие, то есть они сочетают в себе очень много всего и, в том числе, редакторскую какую-то… КРАВЕЦ: Собственное оценочно суждение. ГОЛУБЕВ: Ну, оценочное суждение - это немножко не то для "Новостей". Потому что в "Новостях" должна быть подача над схваткой, так скажем. А оценочная - это уже авторская программа. А "Новости" - вот случилось, вот, пожалуйста, я вам рассказал, вот так оно и было. КРАВЕЦ: А дальше думайте сами. ГОЛУБЕВ: А уж вы там как решили, с какой стороны, под каким углом вы на это посмотрите - это уже зритель решает сам. СЕРДОТЕЦКИЙ: Вне эфира у тебя есть, возможно, Твиттер или какая-то своя колонка? ГОЛУБЕВ: Твиттер я не уважаю вообще. Я не понял его. Нет, совершенно. У меня там есть аккаунт, и мне постоянно на почту приходят уведомления о том, что давно вы у нас не были, что произошло, что у вас происходит в жизни? Я как-то не проникся этой идеей, мне она не понравилась. СЕРДОТЕЦКИЙ: Какие-то места, я имею в виду, где ты излагаешь свою позицию по тем или иным вопросам, вот именно конкретику. КРАВЕЦ: Эссе от Александра Голубева. Видимо, такое. ГОЛУБЕВ: Это все идет в стол. КРАВЕЦ: Где находится этот стол? ГОЛУБЕВ: Дома у меня. КРАВЕЦ: Скажи, пожалуйста, намного ли легче вести в паре, нежели одному? Или вообще я неправа? ГОЛУБЕВ: Это разные вещи. Когда ты один - все зависит от тебя, когда вас двое - все зависит от вас двоих. Но вы должны понимать, что друг от друга ждать. Вот вы же вдвоем ведете. КРАВЕЦ: Мы ведем даже втроем. Наш третий сегодня немножечко не смог с нами быть. СЕРДОТЕЦКИЙ: Михаил не смог сегодня, занят. КРАВЕЦ: Но все-таки в итоге тебе как комфортнее? Или уже привычка? ГОЛУБЕВ: Я уже привык, да. Я нашел и как себя вести одному и как вести себя в паре. СЕРДОТЕЦКИЙ: Дорогие друзья, сейчас мы послушаем еще одну песню от Александра Голубева, это будет песня Depeche Mode, как она называется и пару слов о ней. ГОЛУБЕВ: Она называется One Caress, это одна из самых любимых моих песен. Она очень красивая, там скрипки звучат, прям за душу трогает. СЕРДОТЕЦКИЙ: Я хочу спросить о цехе новостном телеканала "Россия-1. Вот мы все, смертные люди, видим вас в телевизоре, мы понимаем, какое дело вы делаете, и хочется понять, насколько эта команда дружная, насколько она общается между собой. Мы говорили об этом чуть-чуть во время рекламы, не буду лукавить. Мне интересно, насколько вы друг другу близки и насколько вы опора друг другу в жизни, за эфиром? ГОЛУБЕВ: Вообще общаются все вместе, это какой-то такой клубок получается. Но с кем-то больше, с кем-то меньше. Это нормально, как в любом коллективе. Они все обычные люди, у всех свои интересы, какие-то "тараканы", не без этого. Но просто так получилось, что с кем-то больше общаешься, а с кем-то меньше. Но это не говорит о том, что этот человек мне не нравится, а этот нравится. СЕРДОТЕЦКИЙ: А у вас бывают какие-то совместные выезды? Я просто себе так живо представляю, я не знаю, корпоратив ведущих "Новостей" телеканала "Россия-1". Эрнст играет на гитаре, Марина… КРАВЕЦ: Сегодня гарнир к шашлыкам жареный лучок, картошечка, овощи и другие. Оставайтесь с нами. Да? Вот так это выглядит? ГОЛУБЕВ: Да нет, конечно, ни в коем случае. Ну, вот про Эрнеста заговорили опять, он же у нас гитарист. КРАВЕЦ: Да, Эрнест Мацкявичюс был у нас в гостях в рубрике "Квартирник", играл на гитаре свои собственные песни. И недавно у него был концерт, по твоим словам. ГОЛУБЕВ: Да, был концерт. Как раз он собрал почти всех, кто мог придти, и ведущие, и те, кто за кадром работают. Говорят, что было очень весело, я, к сожалению, пропустил сие мероприятие. СЕРДОТЕЦКИЙ: Предлагаю перейти к нашему опросу. Просьба отвечать быстро, честно и с присущей тебе улыбкой. ГОЛУБЕВ: А думать можно? СЕРДОТЕЦКИЙ: Первый вопрос: любимая программа холдинга или вообще телевидения? ГОЛУБЕВ: Холдинга - мне "Сто к одному" нравится. СЕРДОТЕЦКИЙ: А вообще телевидения всего мира и Узбекистана? ГОЛУБЕВ: Не знаю, нет ответа. Вот "Сто к одному" пусть будет. КРАВЕЦ: А если не ведущим, то кем бы ты работал, возможно даже, если не брать твою профессию во внимание? Вот в детстве, может быть? ГОЛУБЕВ: У меня в детстве была мечта стать машинистом метро. КРАВЕЦ: Жалеешь, что не сбылась мечта? ГОЛУБЕВ: Сейчас нет. Я знаю, насколько это адский труд. У них смена, кажется, 12 часов и все 12 часов под землей, в тоннеле. КРАВЕЦ: Но ты бы мог начитывать названия станций. ГОЛУБЕВ: Это надо быть актером. Это актеры профессиональные читают. Это не так просто сказать: "Осторожно! Двери закрываются!" СЕРДОТЕЦКИЙ: Что бы ты взял с собой на необитаемый остров? Или кого? ГОЛУБЕВ: Друзей. КРАВЕЦ: Можно взять только одного друга. Всю группу не взять. ГОЛУБЕВ: Я не поеду на этот необитаемый остров. КРАВЕЦ: Любимая еда, любимое блюдо? ГОЛУБЕВ: То, что мама готовит. Очень вкусно готовит. СЕРДОТЕЦКИЙ: Любимое блюдо в столовой ВГТРК? ГОЛУБЕВ: Я не могу сказать. КРАВЕЦ: Ты ходишь к нам в столовую? ГОЛУБЕВ: Конечно. У нас, кстати, очень хорошо кормят. СЕРДОТЕЦКИЙ: Отлично! ГОЛУБЕВ: Вот последнее, что мне понравилось по названию, это была "Шаурма не из ларьков". Вы не пробовали? СЕРДОТЕЦКИЙ: Где? У нас в столовой? КРАВЕЦ: До вечера не остается. ГОЛУБЕВ: "Шаурма не из ларьков" она называется. А вообще люблю, они очень вкусные делают оладьи из моркови. СЕРДОТЕЦКИЙ: Ни разу не пробовал. По поводу любимой музыки - понятно. КРАВЕЦ: Любимый фильм? СЕРДОТЕЦКИЙ: Порекомендуй фильм. Не обязательно из последних. Тот фильм, который надо посмотреть. КРАВЕЦ: Из классики, может быть. ГОЛУБЕВ: Вот только вчера смотрел "Свадьба лучшего друга", очень смешной фильм. А вообще вот люблю фильмы про любовь, всплакнуть иногда. "Реальная любовь". СЕРДОТЕЦКИЙ: Отлично! Согласен. КРАВЕЦ: Романтик! Любимая страна для отпуска? ГОЛУБЕВ: Люблю Европу. Я пробовал Африку, пробовал Азию, не пошло. Понравилось в Латинской Америке. Но там я, правда, был только в одной стране - в Венесуэле. Ну, это что-то! КРАВЕЦ: А бывали у тебя когда-то сны, которые связаны с работой, и что ты что-то не успеваешь, просыпаешься и… - фу, слава богу! ГОЛУБЕВ: Да, бывает такое КРАВЕЦ: Что это было? ГОЛУБЕВ: Не успел или пытаешься читать по суфлеру, а не читается. Ну, это обычный бред новостника. КРАВЕЦ: Марина Ким опаздывает на выпуск. ГОЛУБЕВ: Да это, кстати, не страшно, можно одному начать. Марина сейчас подойдет. СЕРДОТЕЦКИЙ: Саша, спасибо огромное, что сегодня пришел к нам в гости. Традиционно последний вопрос, который мы задаем всем гостям: можешь ли ты сказать, что мы с тобой одной крови? ГОЛУБЕВ: Конечно. СЕРДОТЕЦКИЙ: Я ждал этого ответа! КРАВЕЦ: Последняя песня от тебя в исполнении Ширли Бейси. Что это за песня будет? ГОЛУБЕВ: Это песня старая, но только она немного в новой обработке. Ну, как в новой? Уже 12 лет, как она вышла. СЕРДОТЕЦКИЙ: А звучит, как новая. ГОЛУБЕВ: Да. Она вышла 12 лет назад, это был кавер ее песен, которые сделали знаменитые ди-джеи. Кстати, я хочу сказать, что Ширли Бейси в следующем году будет отмечать 60-летие на эстраде. КРАВЕЦ: Вот это номер! СЕРДОТЕЦКИЙ: Спасибо большое. ГОЛУБЕВ: Спасибо вам, ребята. КРАВЕЦ: Спасибо большое, что пришел.