Георгий Калинин знает, что такое голод. "Книги" с Сергеем Шаргуновым
Георгий Калинин. День един. Сибирская Благозвонница. 2010 год.
Георгию Калинину уже за восемьдесят лет. Это писатель недооцененный и по-настоящему непрочитанный. Его книги выходили и в советское время, и позднее, но, конечно, он достоин гораздо большего внимания и признания.
Книга "День един" составлена из трех частей, в каждой из которых повести и рассказы о разном. Первая часть – самая пронзительная – воспоминания о ленинградской блокаде, пережитой в десять лет. Вторая – так скажем: любовно-психологическая. Третья часть – религиозная.
Начнем с последней части. Писатель размышляет над евангельскими сюжетами, а в очерке "Пойди и посмотри" пишет о знаменитом Зейтунском чуде - явлениях Богородицы под Каиром, случившихся в 1968 году. И здесь же трогающая сердце история о старике, в годы безбожия умирающем в среднерусском городишке. Тот требует от сына "сыскать попа". Наконец, удается привезти священника. Сын выходит, чтобы не мешать исповеди, но подслушивает.
"И донесся к нему горячий, хриплослезный шепот отца. Уловил лишь отдельные его слова, но какие – смерть, расстрел, расстрелять".
Вторая часть книги впечатлила меня меньше: повесть о сестрах-близняшках, которые в зеркальном подражании дошли до того, что правые руки свои наградили одинаковыми царапинами. Или галлюциногенный рассказ: герой сидит в кинотеатре вдвоем с розово-золотистой барышней, но неожиданно вламывается танк, и приходится с танком биться, и когда танк вспыхивает, из него выпрыгивает червивый монстр-фашист, а по окончании войны сеанс продолжается, счастливый и яркий, да только вместо барышни оказывается старуха – ведь утекло слишком много времени.
Самая сильная часть в книге – первая, блокадная. Ее бы надо издать отдельно и хорошим тиражом. Калинин знает, что такое пытка голодом. В блокадных повестях - борьба маленького ребенка за жизнь. Город-призрак. Умирают знакомые, целыми семьями. Мать бывает несколько раз в неделю, потому что работает на заводе сутками. Мальчишка постарше украл хлебные карточки. Смертельная схватка с этим гадом, от которого еще пахнет ворованным хлебом: двое барахтаются, сцепившись, как жуткие карлики. Обезумевший людоед-прохожий ворвался в дом. Добрые старушки просят спичек, ребенок злобно отшил и свою вину вспоминает со стыдом. Прелестная девочка заиндевелыми губами просит безнадежно одно: "Хлебушка!". Горы из детских голов (тела съели).
Блокадный цикл Калинина напоминает полотна Босха. По художественности эту прозу можно поставить рядом с "Голодом" Кнута Гамсуна, только голод и падение человека тут гораздо масштабнее и страшнее. И здесь же, в блокадном цикле, короткий рассказ "Такая рыба с хвостом", который я бы включил в школьную программу. Отец идет с маленьким сыном по бескрайнему полю. Ребенок зачах в городе и радостно скачет, растворяясь в природе. Отец не думает уж точно о недавнем прошлом – о той обледенелой еловой чурке, которую раскалывал топором, воображая, что это голова главного врага, объявившего нам войну. И вдруг ребенок выкрикивает знакомое, "отрывистое, как удар топора" имя. Отец просит повторить.
"С гримаской удивленно-веселого недоумения, вжав голову в плечи и отвернув ее в сторону – Пожалуйста! – ты оттараторил:
- Сегодня утром под мостом поймали Гитлера с хвостом.
- Откуда это у тебя?
- Это мы в садике сочинили.
- А кто такой Гитлер, знаешь?
Словно бы моля о снисхождении, ты поднял на меня доверчивые прозрачно-голубые глаза и тихо, упавшим голосом произнес:
- Это такая рыба".
Главное в настоящей литературе – это страдание. Книгу Георгия Калинина "День един" определяет блокадная часть. Книга с ломтем черного хлеба на обложке.
"Книги" с Сергеем Шаргуновым на радио "Вест ФМ"