Я очарован Ираном, быть может, так же, как Сергей Есенин. Меня влечет возвышенность этой цивилизации, возвышенность представления иранцев о жизни, смерти и бессмертии. Мои первые поездки были ошеломляющими, в ходе них я завел в Иране множество друзей среди филологов, политиков и военных.