Один Вадим

Выпуск 10 июля 2016 года
Радиопрограмма
Россия
Развлекательные

3 сезона, 1041 выпуск по 36 мин

Радио Маяк

В.ТИХОМИРОВ:  Уже появился и так загадочно улыбается полиглот Дмитрий Петров. Здравствуйте, Дмитрий. Д.ПЕТРОВ:  Добрый день. В.ТИХОМИРОВ:  Как по-немецки «здравствуйте»? Д.ПЕТРОВ:  Guten Tag. В.ТИХОМИРОВ:  Мы продолжаем наш разговор и историю о немецком языке. Дмитрий, переходим к продолжению истории про немецкий язык, и, на самом деле, изучая историю немецкого языка, мы, по большому счету, изучаем историю мира. У меня вот такой неожиданный вопрос, прежде чем мы, естественно, продолжим, скажите, а почему так популярна именно немецкая озвучка этих фильмов, ну, волшебных XXL?  Д.ПЕТРОВ:  Я думаю, что это на контрасте, потому что, казалось бы, такие языки, которые еще словами Ломоносова предназначены для любви, как итальянский, французский, они как бы уж слишком все происходит гладко, то немецкий на контрасте как раз добавляет остроты сюжетной линии. В.ТИХОМИРОВ:  Да, отлично, и это правильный ответ. Дмитрий, и еще один вопрос уже серьезный по поводу немецкого языка, а я думаю, вот смотрите, ведь, по-моему, книгопечатание было изобретено, и, по крайней мере, первые книги появились в Германии, и печатное слово, это важная, как говорится, веха в истории любого языка. А почему тогда немецкий язык все-таки не завоевал просторы Вселенной? Д.ПЕТРОВ:  А вот здесь есть некий парадокс. Действительно в Германии началось книгопечатание, мы знаем славное имя Иоганна Гутенберга, XV век, и многие почему-то считают, что раз он был немцем и печатал в Германии, то и печатал он на немецком языке. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, конечно, естественно. Д.ПЕТРОВ:  А печатал он на латинском языке. Вот та самая первая Библия, которую Гутенберг напечатал, была напечатана на латинском языке, почему, потому что реформация еще не началась, еще доминировала католическая церковь в Европе, и, естественно, раз католическая церковь, то все богослужебные тексты, и, естественно, священное писание писалось только на латинском языке. И только в начале XVI века, в 20-х годах XVI века, когда Лютер постепенно перевел сначала Новый Завет, а затем и Ветхий Завет на немецкий язык, вот тогда-то и началось, может быть, где-то лет 100 спустя Библия уже немецкоязычная уже в расцвет реформации приобрела свой окончательный формат. В.ТИХОМИРОВ:  А, скажите, Дмитрий, вот вы же все-таки знаете огромное количество языков, и могли читать первоисточник, как, например, на латинском языке, на итальянском, на немецком, на английском ту же самую Библию. А скажите, а насколько ранится смысл Библии на разных языках? Или все-таки это достаточно точный перевод? Д.ПЕТРОВ:  Ну, на эту тему спорили не только схоласты и лингвисты, на эту тему начинались целые войны из-за различного трактования. Ну, известно, например, вот это сочетание «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа», или «Отца и Сына», означает ли это, что Отца, воплощенного через Сына, или Отца и Сына по отдельности. То есть даже небольшого латинского союза было достаточно, чтобы на эти темы зверствовала инквизиция, и то одна, то другая точка зрения возобладали, и, в конечном счете, христианская церковь, как мы знаем, разделилась на целый ряд направлений. В.ТИХОМИРОВ:  И только из-за этого, да? Д.ПЕТРОВ:  Ну, не только, конечно, из-за этого, но и из-за этого, в том числе. В.ТИХОМИРОВ:  И еще, совсем недавно я узнал, что в 1775 году после окончания войны за независимость США было принято решение о том, чтобы установить общий государственный язык. И только с перевесом в один голос победил не немецкий язык в США, а английский. Тем самым они хотели доказать, что мы, как говорится, не имеем к Англии никакого отношения. Д.ПЕТРОВ:  На самом деле, среди языков кандидатов были даже не только английский и немецкий, был еще и французский. И, в принципе, это было чисто таким политическим движением, ну, мы знаем, и в последующие столетия иногда это тоже проявлялось в других странах, хотели покончить с языком оккупантов, с языком колониальной зависимости, с языком монархии, метрополии и хотели начать что-то с чистого листа. Ну, вот, тем не менее, как мы знаем, все-таки английский язык возобладал и остается основным языком Соединенных Штатов Америки. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, и давайте возьмем последний редут тогда перед тем, как продолжим историю немецкого языка. А что сейчас происходит там с Евросоюзом? Продолжается как-то история о том, что, если Англия выходит из состава Евросоюза, пора и, как говорится, менять язык документов Евросоюза? Д.ПЕТРОВ:  По правилам Европейского Союза каждая страна, даже, если это многоязычная страна, могла заявить только один официальный язык. Кроме Великобритании есть еще пока, которая пока еще не вышла из Союза, есть еще две страны, в которых английский язык является официальным, это Мальта и Ирландия. Но Мальта и Ирландия израсходовали свои ходы, потому что Ирландия заявила ирландский язык, а Мальта соответственно мальтийский. То есть с уходом Великобритании не останется ни одной страны на территории Европейского Союза, в которой официальный бы был английский. И поэтому сейчас возбудились французы и немцы, вернее, франкоязычные и немецкоязычные государства, которые говорят, что не останется никаких оснований, почему английский должен быть официальным языком Евросоюза. В.ТИХОМИРОВ:  И, как вы думаете, кто победит в этой тяжелой борьбе? Д.ПЕТРОВ:  Ну, это будет битва титанов. Я думаю, что в кулуарах и в курилках они по-прежнему будут говорить между собой по-английски, но на официальном уровне, вполне вероятно, вот я читал некоторые аналитические исследования, что останутся немецкий и французский. В.ТИХОМИРОВ:  Вот англичане подложили свинью. Д.ПЕТРОВ:  Немцы и французы считают, что это они себе подложили свинью, потому что они, собственно, и немецкоязычные, и франкоговорящие государства от этого выиграли, ну, в культурном отношении, во всяком случае. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да. Ну, а теперь вернемся к немецкому языку. Вот мы говорили о том, что в культуре каждого народа, в культуре каждого языка есть такие столпы, после которых язык поменял, скажем так, свое предназначение от просто, скажем так, переноса информации до поэтического осмысления жизни и Вселенной. В России, например, это был Пушкин, в Англии, мы говорили, Шекспир. А кто же все-таки держит этот столп на своих плечах в Германии? Д.ПЕТРОВ:  Ну, первоначально это были, в прошлый раз, по-моему, мы вскользь об этом упомянули, что первоначально это были многочисленные певцы, трубадуры, миннезингеры, как их называли, которые старались в своих произведениях, так как они бродили из одного мелкого княжества в другое мелкое княжество, они хотели расширить свою аудиторию, как каждый музыкант, как каждый поэт. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, продвигали себя. Д.ПЕТРОВ:  Да. Поэтому им нужен был максимальный охват аудитории. И они как раз были первыми такими провозвестниками единого немецкого языка. Почему, потому что у Германии никогда не было общей столицы. В Англии всегда был Лондон, во Франции Париж, в России Москва. В Германии такого аналога не было, потому что Бавария была и ничем не уступала Саксонии, ни Пруссии, ни множеству других княжеств. Поэтому вот тот самый язык, который сейчас называется «хохдойч», то есть высокий немецкий, на нем первоначально говорили не в Берлине, который стал и является сейчас столицей единой Германии, а в Ганновере. А первый такой общенемецкий разговорный язык, который стал и языком документальным, то есть, на котором заключались сделки между немецкими купцами из различных земель, был основан на основе саксонского диалекта. И впоследствии, когда Лютер, про которого мы немножко уже сказали, перевел Библию и языком церкви тоже стал вот тот язык той Библии, которую создал Лютер, интересно, что комментарии, ну, в те времена, конечно, уже началось книгопечатание, но многие книги еще переписывали, и в локальных версиях в каждом немецком государстве стоял такой словарик местных диалектных слов. Потому что не все слова из языка Лютера были понятны во всех немецких государствах и на всякий случай там делали местные переписчики свои замечания оставляли. Ну, и впоследствии, конечно, Гете. Гете в плане литературы, оформления литературного языка был тоже неким аналогом Шекспира или Пушкина, а в плане формализации языка это, кстати, вот первый такой фундаментальный словарь немецкого языка составили знакомые нам по сказкам братья Гримм. Причем они собирали не только сказки, но и слова, они стали этим заниматься в середине XIX века, и только к 1961 году составление этого монументального такого словарного было закончено, то есть больше ста лет. Они положили основу, после этого словарь менялся, добавлялся, фиксировался. В.ТИХОМИРОВ:  Ничего себе, вот, оказывается, кто развивается. Дмитрий, ну, хорошо, спасибо, конечно, Гете, поклонимся ему, как говорится, по пояс и поклонимся братьям Гримм. И все-таки продолжая дальше. Вот смотрите, ведь мы уже говорили о том, что Германия, для меня было открытие, что само понятие Германия, как страны, это было совсем недавно. Вы сказали, в конце позапрошлого века Германия сформировалась, как такая Германская империя. А скажите мне, вот, например, в Австрии это тоже немецкий язык, как и в Германии, он чем-то отличается, нет? Д.ПЕТРОВ:  Первоначально Австрия считалась одним из многочисленных немецкоговорящих государств. Просто в какой-то момент и оформилось это только к XIX веку в немецкоязычном, скажем так, мире образовалось два центра тяжести, каждый из которых стал подбирать под себя, собирать земли. И, в конце концов, в Северной Германии Пруссия стала таким государством и она-то и стала основой, фундаментом Германского рейха. Но Вена и династия Габсбургов, в общем-то, ничем не уступала, и, собственно, они тем временем собирали свою империю. И различие в том, что в Австрийской, а позднее в Австро-Венгерской империи было гораздо больше народов. Если Германская империя, в основном, вобрала в себя именно немецкоязычные государства, то Австрия стала центром огромного конгломерата народов, где были и венгры, и несколько славянских народов, и так далее. В.ТИХОМИРОВ:  А скажите мне, как же так происходит в жизни, что, например, в Голландии есть свой язык, ну, такая помесь немецкого, французского языка, иногда, когда слышишь голландскую речь, у тебя возникает какое-то странное ощущение, что ты вроде все это слышал, но понять ничего не можешь. А почему, например, та же самая Швейцария не сделала такой собирательный язык? Вот как вообще происходит слияние языков, как вы говорили, гибридных? Д.ПЕТРОВ:  Ну, во-первых, что касается Швейцарии. Швейцария ведь это, строго говоря, конфедерация. Это даже не федеративное государство, это конфедерация. В.ТИХОМИРОВ:  Как понять? Д.ПЕТРОВ:  То есть сборище абсолютно самостоятельных кантонов, то есть таких муниципальных региональных образований, которые до сих пор обладают полностью всеми правами, связанными с языковой, культурной, образовательной политикой. В.ТИХОМИРОВ:  Вот как? Д.ПЕТРОВ:  Да, то есть то, что сейчас, скажем, столица Берн, это чисто договорное решение, это не всегда был самым большим или самым сильным центром этого образования. Просто это ряд таких муниципальных или региональных образований, которые на почве общих интересов торговых и прочих, культурных, решили отгородиться от соседних больших государств, от Франции и впоследствии от Германии и Италии. И, собственно, интересно, что в Швейцарии, несмотря на многоязычие никогда не было языковых конфликтов. В.ТИХОМИРОВ:  Вот меня это удивляет больше всего.  Д.ПЕТРОВ:  Именно благодаря тому, что все права, связанные с образовательной языковой политикой, делегированы на места, собственно, нет никаких оснований для конфликтов. В.ТИХОМИРОВ:  Ничего себе. И, возвращаясь к истории голландского языка, это действительно, что он такой тоже или это тоже какая-то определенная ветвь развития? Д.ПЕТРОВ:  Нет, голландский вместе с немецким и английским относится к группе западногерманских языков. Если проанализировать, голландский язык, он где-то прямо посередине стоит между немецким и английским. И мы можем проследить вот это движение германских племен с востока на запад, которые постепенно через вот эти прибрежные регионы Голландии, Дании, Бельгии стали высаживаться, переселяться на Британские острова. В.ТИХОМИРОВ:  Простите, что я включаю машину времени, вдруг перескакиваю из разных эпох, например, в нашу современную эпоху. Долгое время после 1945 года было два государства немецких - это было ГДР и ФРГ. А вот как развивались языки в той и другой стране, и была ли разница? Д.ПЕТРОВ:  Тогда с помощью машины времени отмотаем буквально несколько лет до 1945 года. Мы знаем, что политические события, особенно такие мощные, серьезные трансформации, как революции, как смена политического режима и, конечно, мировые войны, они очень серьезно воздействуют на язык. И так же, как у нас после 1917 года возник такой советский язык, так же, как после Великой французской революции французский язык очень серьезно поменялся, и язык революции обогатил его многочисленными неологизмами, очень много изменилось, точно так же в Германии сначала под воздействием вот этого прусского варианта был создан единый имперский язык германской бюрократии, германской военной машины. С приходом к власти нацистов было очень много таких интересных явлений, потому что, с одной стороны, нацистская верхушка старалась возродить какие-то древние языческие традиции, обращались постоянно во времена нибелунгов, пытались оживить какие-то вот эти архаические и слова, и понятия, и реалии. С другой стороны, они создавали такой вот новояз – новый язык, такие слова типа «Anschluss», это когда была поглощена Австрия. В принципе, это из языка электротехники, подключение, присоединение. И когда после 1945 года образовались два немецкоязычных государства, естественно, мы видим, что в языке восточной части мы видим поток заимствований из русского языка, которые каким-то образом преломлялись, которые накладывались на местные диалекты, на диалекты восточной части Германии. В то же время в западной части Германии, в ФРГ мы наблюдаем поток англоязычных заимствований. Ну, понятно, что вот эти все реалии связанные с культурой, с экономическими реалиями, потому что в одном месте социализм, в другом капитализм. Как в то время шутили немцы, Карл Маркс оставил восточным немцам манифест, а западным капитал.  В.ТИХОМИРОВ:  Ну, в общем, да, кому, как повезло.  Д.ПЕТРОВ:  Что, собственно, в языке отличия наблюдались. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, скажите, ну, например, вы могли бы определить тогда, например, это немец из манифестской Германии или из капиталистической? Д.ПЕТРОВ:  Нет, этого практически нельзя было, потому что все равно вот эти диалектные отличия оставались. Всегда можно было определить немца из Саксонии, Саксония это Лейпциг, Дрезден. В.ТИХОМИРОВ:  То есть политика на язык меньше всего влияет. Д.ПЕТРОВ:  Но все-таки это складывалось веками. В.ТИХОМИРОВ:  Мы продолжаем рассказывать об истории немецкого языка, о том, что с ним будет в будущем. Еще прежде, чем мы продолжим наш разговор, а это правда, что в немецком языке, как в нашем все слова имеют определенный род – мужской, женский, средний, но иногда это не совпадает абсолютно с тем, что представляет из себя этот предмет? Д.ПЕТРОВ:  Это почти никогда не совпадает, и действительно три рода, мужской, женский и средний, так же, как в русском. В.ТИХОМИРОВ:  Нет, просто как у них девочка может быть среднего рода? Девочка, она может быть только женского рода. Д.ПЕТРОВ:  Ну, такой некий аналог «дитя», например, средний род, хотя оно явно к какому-то полу принадлежит.  В.ТИХОМИРОВ:  Возвращаясь к немецкому языку, скажите, а что вообще ждет в будущем этот язык, и вообще, есть ли у него будущее, как это ни парадоксально? Д.ПЕТРОВ:  Наверное, есть, скажем, по последней статистике, связанной с интернетом, где-то 12 процентов всех заходов в интернет на немецком языке. То есть это такая серьезная цифра. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, это достаточно много. Кстати, а на русском, сколько заходит, если есть такие данные? Д.ПЕТРОВ:  Ну, немецкий вместе с русским входят в десятку самых популярных языков интернета, эти места постоянно меняются, но из десятки ни русский, ни немецкий не выходят.  В.ТИХОМИРОВ:  А, если говорить о динамике, кто сейчас больше всего прибавляет, скажем так, в весе? Ну, мы не говорим о китайском, потому что они просто там плодятся неприлично. Д.ПЕТРОВ:  По количеству носителей или по интернету? В.ТИХОМИРОВ:  Нет, по количеству носителей. Д.ПЕТРОВ:  По количеству носителей, конечно, в первую очередь, это арабский и испанский.  В.ТИХОМИРОВ:  Неожиданно вдруг. Д.ПЕТРОВ:  Ну, испанский, мы знаем, что даже на территории Соединенных Штатов Америки количество испаноговорящих растет просто с каждым годом. То есть тех людей, у которых родной язык испанский. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, а вот немецкий и русский язык, у них какая тенденция? Д.ПЕТРОВ:  Русский язык остается, помимо того, что это язык Российской Федерации, языком целого ряда окружающих стран, и одним из мировых языков, а немецкий язык, ну, вот мы уже говорили, что после брексита у него появились шансы доминировать в Европе, потому что, скажем, в Восточной Европе исторически в системе образования тоже тяготели ведь к немецкому языку. То есть в таких странах, как  Чехия, Польша, прибалтийские государства.  Ну, во-первых, в силу того, что всегда была большая немецкая диаспора, ну, и так как это входило в такое немецкоязычное культурное пространство многие из этих территорий. Скажем, есть достаточно серьезная немецкоговорящая диаспора в таких странах, как Румыния, Бельгия. Даже во Франции вот эта территория Эльзаc и Лотарингия много раз переходила из рук в руки, и только после 1945 года окончательно стала частью французской территории, но большая часть населения там относит себя к немецкоговорящим. На территории Италии есть провинция, которую немецкоговорящие люди называют Южный Тироль, в которой 70 процентов населения тоже немецкоговорящие. В.ТИХОМИРОВ:  Скажите мне, ну, вот мы знаем о том, что, например, в Южной Америке, в Аргентине, даже в Бразилии, по-моему, есть деревни русских староверов, и там, как ни парадоксально, как в капсуле сохранился язык тот еще, не прошлого века, а даже позапрошлого века, русский язык. То же самое там есть и немецкие колонии. А кто-то проводит сравнительный анализ вот таких языков, и сравнивают ли их по звучанию, по орфографии, по количеству слов? Д.ПЕТРОВ:  Ну, я помню, что в советское время немецкоязычные газеты, которые издавались в Советском Союзе, в них одна из страниц была посвящена текстам на диалектах. Потому что российские или советские немцы, они в течение двух, трех столетий сохраняли свои диалекты, скажем, швабский диалект. И, более того, когда они репатриировались в Германию, то их воспринимали именно, как носителей этих диалектов. То есть им приходилось фактически классически литературный немецкий язык одолевать с нуля, потому что хотя они были этническими немцами, носителями немецкого языка, но их немецкий, во-первых, относился к какой-то диалектной форме, а, во-вторых, сохранял в себе черты XIX или даже XVIII века. В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, конечно, для меня до сих пор такая огромная цифра, сколько, полтора миллиона поволжских немцев было? Д.ПЕТРОВ:  Ну, только на территории Казахстана, по-моему, было миллиона два этнических немцев. Ну, почти все они уехали, но, тем не менее, они сохранили, даже переехав в Германию, какое-то тяготение к компактному проживанию. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, и теперь, конечно, об эволюции немецкого языка. А что ждет немецкий язык впереди? Ну, ведь понятно, что все языки упрощаются кроме, по-моему, русского языка, который только усложняется. Д.ПЕТРОВ:  Ну, до сих пор то же самое можно было сказать и про немецкий язык. В.ТИХОМИРОВ:  Почему? Д.ПЕТРОВ:  Ну, потому что немецкий язык, как мы говорили, во-первых, сохранил падежную систему, что абсолютно не типично для большинства европейских языков. То есть падежная система исчезла уже столетие назад во всех… В.ТИХОМИРОВ:  То есть это атавизм просто. Д.ПЕТРОВ:  Фактически. Вот в русском, у нас 6 падежей, в немецком 4 падежа. В.ТИХОМИРОВ:  Но все равно остались. Д.ПЕТРОВ:  Да, все-таки остались. Есть система вот этих рода. И периодически делаются попытки модернизировать немецкий язык. Ну, например, некоторое время назад, буквально уже на рубеже XX-XXI веков избавились от такой типичной немецкой буквы двойное S, «ß», «сцет» она называлась, такая похожая на курсивную букву «В» русскую. Причем это вызвало отторжение образованной немецкой общественности. Многие писатели и журналисты отказались напрочь переходить на новую систему, то есть отказаться от этой одной буквы, которая фактически дублировалась двойным «S» просто. Они отказывались, некоторые до сих пор отказываются это принимать. То есть, ну, это можно сравнить, может быть, с отказом от буквы «ять» в русском языке. Здесь определенный консерватизм присутствует. Но в то же время мы знаем, что в отличие от романских народов, таких как французы, итальянцы, испанцы, немцы, как правило, неплохо владеют английским языком, и процент говорящих на других языках среди немцев гораздо выше, чем в странах Южной Европы. В.ТИХОМИРОВ:  Ну, правильно, язык-то общий. Д.ПЕТРОВ:  Если у немецкого языка появится или будет расширена вот эта функция международного языка, ну, если каким-то образом, допустим, что он придет на смену английскому, то, естественно, это потребует от него упрощения. Мы говорили про английский язык, что английский язык за глобализацию, за свой универсальный статус заплатил высокую цену упрощением и стиранием каких-то вот таких межэтнических, межгосударственных граней.  В.ТИХОМИРОВ:  Да, и это тоже будущее немецкого языка. А там, глядишь, и русского языка. Мы же тоже, как говорится, не стоим на месте, тоже развиваемся. Д.ПЕТРОВ:  В Европу, да, прорубив окно.  В.ТИХОМИРОВ:  Ну, посмотрим. Дим, простите ради бога, конечно, все-таки вы специалист по языкам, а у нас тут немножко другая история. Дело в том, что 15 июля с 9 часов вечера на радио «Маяк» будет волшебная комедия «Сон в летнюю ночь». И молодые актеры, студенты театральных вузов соберутся в самом сердце Москвы на балконе особняка  Салтыковых-Чертковых, это на Мясницкой улице, там, где магазин «Посуда», прямо напротив, классно отреставрировали, чтобы прочесть бессмертную пьесу в прямом эфире Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь». Ну, мы предлагаем нашим слушателям воспользоваться и выиграть приглашение на два лица. Д.ПЕТРОВ:  Очень интересно. В.ТИХОМИРОВ:  И поиграть в квест «Игра в Шекспира», посмотреть классический фильм Макса Рейнхардта «Сон в летнюю ночь» 1935 года рождения этот фильм, ну, естественно, прошлого века. Но для этого надо позвонить по телефону, друзья. И вот Дмитрий как раз в данном случае будет нашим рефери.  Д.ПЕТРОВ:  Замечательная комедия. В.ТИХОМИРОВ:  Быстро позвоните, быстро ответьте на вопрос. Здравствуйте, как вас зовут? СЛУШАТЕЛЬ:  Здравствуйте, меня зовут Роман. В.ТИХОМИРОВ:  Роман, сейчас вы услышите вопрос. Дмитрий вот не даст мне соврать. Д.ПЕТРОВ:  Не дам. В.ТИХОМИРОВ:  Правильно ответите, получаете два пригласительных билета. Не отвечаете, не получаете. Все, готовы? СЛУШАТЕЛЬ:  Давайте попробуем, да, конечно.  В.ТИХОМИРОВ:  Роман, слушайте меня внимательно. Кому принадлежит фраза: «Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползет к последней недописанной странице». Три варианта ответа: Макбет, Ромэо или Гамлет? СЛУШАТЕЛЬ:  Я думаю, наверное, это все-таки Гамлет. В.ТИХОМИРОВ:  Гамлет, ты думаешь, такой он был умный? Смотри: «Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползет к последней недописанной странице». Кто там был самый старый из этих всех трех героев – Ромео, Гамлет или Макбет? СЛУШАТЕЛЬ:  Ну, Макбет тогда уж. Ромео самый молодой. В.ТИХОМИРОВ:  Да, Роме о любви думал, о Джульетте своей. Роман, итак, последний раз я спрашиваю, кто, Макбет, Ромео или Гамлет? СЛУШАТЕЛЬ:  Макбет. В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, огласите, правильно сказал Роман или неправильно?  Д.ПЕТРОВ:  Так, правильный ответ. А хорошо ли подумал Роман? В.ТИХОМИРОВ:  Нет, Роман хорошо подумал. Д.ПЕТРОВ:  Тогда ответ правильный, Макбет. В.ТИХОМИРОВ:  Роман, мы тебя поздравляем, желаем тебе счастья, не бросай трубочку, и ты узнаешь, как получить билеты. Ну, Дмитрий, а мы с вами прощаемся, спасибо вам большое, успехов, счастья. Д.ПЕТРОВ:  Спасибо вам. И до новых встреч.

Персоны
Выпуски
2017
2016
2015
2017
2017
Подкастыотавторов
Литвин
9 выпусков
Литвин
Толковый словарь
52 выпуска
Толковый словарь
Ассамблея автомобилистов
2329 выпусков
Ассамблея автомобилистов
Семидесятники
48 выпусков
Семидесятники
Гостелерадио
107 выпусков
Гостелерадио
Ещеинтересное