"Когда меня спрашивают: Почему вы не пишете стихи?.. - я задыхаюсь от негодования. - Какие стихи? Я всю жизнь писала от избытка чувств. Сейчас у меня избыток каких чувств? Обиды. Горечи. Одиночества. Страха. В какую тетрадь писать такие стихи??.. Как я сейчас могу, когда мои... Если бы я этой книгой могла спасти тех... Слава? Она мне не нужна. Деньги? Пойдут кредиторам. А главное, что все это случилось со мной - веселой, живой, любящей... доверчивой (даже сейчас...) За что? И к чему?.. Писать перестала - и быть перестала... Разве это я живу?" (из "Рабочей тетради" Цветаевой за 1940г) Это строки из дневника  Марины Цветаевой, чьи стихи к тому времени уже почти двадцать лет не издавались в России, да и за границей, куда пришлось бежать, спасаяю от голодной советской смерти, последняя книга вышла 11 лет назад в Париже. Но все равно, возвращение в СССР, казалось  смерти подобно. Однако Марина вернулась – на верную гибель, которую сам же и сочинила Последняя из редких личных встреч двух поэтов произошла в 1941 году. Пастернак помогал Цветаевой собрать вещи в эвакуацию и, перевязывая чемодан веревкой, пошутил: "Прочная, хоть вешайся". Этой шутки он не мог себе простить до конца жизни.