Как Андрею Платонову удалось уцелеть в страшной «мясорубке» 30-х годов прошлого – непостижимая тайна. Ведь за «бедняцкую хронику» он удостоился от самого Иосифа Сталина лаконичного определения – «сволочь», а на полях повести "Усомнившийся Макар" и вовсе "пара ласковых» — дурак, идиот, мерзавец… А судьба Платонова оказалась трагичной и без ссылок и тюрем: «чужой среди своих», хроническое безденежье, смерть сына, существование на «обочине» литературного процесса. Власть сначала рьяно принималась за него, душила, затем ослабляла удавку, давала вздохнуть, но ровно настолько, чтобы не полной грудью. В последние годы жизни он страшно пил, служил дворником.