Авторские материалы Писатель Саша Соколов прервал длительное молчание
После 26-летнего перерыва вышла новая книга знаменитого писателя Саши Соколова - "Триптих". С очередным произведением автора "Школы для дураков" ознакомился культурный обозреватель радио "Вести ФМ" Антон Долин.
В конце 1970-х проза эмигранта Саши Соколова впервые появилась в самиздате - после того, как ее легально опубликовал нью-йоркский "Ардис", а сам Владимир Набоков, редко расточавший комплименты в адрес живущих писателей, назвал "Школу для дураков" "обаятельной, трагической и трогательнейшей книгой".
Когда дебют Соколова, а заодно его второй роман - "Между собакой и волком" - опубликовали в 1980-х в СССР, тиражи были колоссальными, спрос гигантским, как, кстати, и на третью книгу, изысканную постмодернистскую "Палисандрию", написанную в 1985 году.
Двухтомник Соколова - по сути, полное собрание - продавался на ура, однако сам писатель вскоре обрел славу русского Сэлинджера: его читали, а он не писал, за исключением редких эссе. То ли не писалось, то ли не публиковалось, то ли Соколов сам почувствовал, что каждый новый роман уступает предыдущему, хотя формальное мастерство растет, а социально-политический пафос "Палисандрии" вовсе не получился.
Говоря короче, он жил не здесь и дышал иначе, чем вся литература 1980-90-х, и его проза сразу стала фактом историческим, так и не успев стать актуальной. Может, оно и к лучшему.
Однако теперь трудно не заметить выхода первой за 26 лет новой книги Саши Соколова. "Триптих" выпущен издательством ОГИ, и тираж уже не тот, что когда-то: две тысячи экземпляров. Время идет, все мельчает. И это относится не к самому автору, а к литературному контексту. Поэзия нынче вообще не знает, что такое большой тираж, а "Триптих" состоит из трех поэм, живо напоминающих о допечатной юности Соколова, бывшего еще до "Школы для дураков" членом легендарного поэтического объединения СМОГ.
В самих стихах - раздумчивом изысканном верлибре - есть единственный задор: задор неактуальности, концептуальной и намеренной. То, что было слабым местом Соколова, он превратил в метод. Первая поэма "Рассуждение" включает в себя необычные метафоры и тонкие наблюдения, но собственно рассуждения как такового там нет, над чем сам поэт сперва весело, а под конец горько подтрунивает.
"Газибо" - памятник современному эпикурейству, тоже несколько деланному, а последняя поэма "Филорнит" - о птицелюбах, людях, смотрящих больше в небо, чем на землю. Отзвуки сегодняшнего дня - призраки вдов погибших на войне солдат - растворяются в словесах, и неясно, не о себе ли сетует поэт, когда констатирует наступление эры "мизерного подкидного".
С другой стороны, оплакивать видоизменившегося и не только повзрослевшего, но и уже постаревшего Сашу Соколова явно незачем. Даже эта утонченная поэтическая безделица, безусловно, станет глотком счастья для тех, кто четверть века ждал нового текста от одного из лучших отечественных стилистов.
