Авторские материалы "Геликон-Опера" разрушает стереотипы

Опера - искусство неповоротливое, классическое, от которого не ждут, например, злободневных выпадов. Вопреки этим стереотипам в новом спектакле режиссер Дмитрий Бертман вывел на сцену сразу двух своих давних оппонентов - координаторов общественного движения "Архнадзор". В зале сидел и смеялся культурный обозреватель радио "Вести ФМ" Григорий Заславский.

Рихард Вагнер, оказывается, писал комические оперы, может, и не много, но вот одну из них поставили в московской "Геликон-Опере". Поскольку трудно представить оперную публику, которая смеется, глядя на сцену, тем более хохочет, прошу поверить мне на слово: на премьере оперы Рихарда Вагнера "Запрет на любовь" в "Геликон-Опере" смеялись часто и много. Там и сюжет сам по себе такой, интригующий - один градоначальник запрещает в своем городе всяческие близкие отношения, причем нарушение запрета грозит смертной казнью. Причем Вагнер не только написал эту, в общем, во всех отношениях фривольную вещицу, но еще и пробил ее премьеру, пообещав благонравный сюжет и героиню-монашенку.

Бертман, поняв, что Вагнер в этой своей опере был не только юмористом, но и сатириком, решил тоже языком театра ответить тем, кто давно уже ведет войну против строительства на Большой Никитской большой сцены театра.

В опере Вагнера идет борьба за право на любовь, Бертман ставит спектакль - о любви к своему театру. На сцене - уменьшенный дворик театра, тот самый, который по проекту архитекторов Бокова и Буша превратится во внутренние интерьеры большого зала. А главные борцы со всем этим великолепием - борцы за старую Москву. И если краснокирпичные стены на сцене выстроены в уменьшенном масштабе, хотя и очень похоже, то два координатора "Архнадзора" выведены, можно сказать, в натуральную величину, с портретным сходством. Когда они вышли на сцену впервые, в зале (премьерная-то публика - всё люди знающие) ахнули и раздались аплодисменты.

Кстати, начинается спектакль не нотами Вагнера, а начинается, как и положено в оперном театре, с выхода дирижера, но только Владимир Понькин выходит к оркестру в рабочих перчатках и с дрелью и сперва врубает дрель, а уж потом дает отмашку оркестру.

В финале, конечно, любовь торжествует, появляется седовласый правитель, который расставляет все по местам, а те, кто по ходу спектакля не раз уже готов был торжествовать победу, вынуждены в итоге признать свое поражение. Красота спасает мир. Поскольку ставил спектакль Дмитрий Бертман, который ждет не дождется, когда же наконец достроят ему большую сцену, в финале сцену закрывает занавес, на котором - эскиз проекта большого зала на Большой Никитской, который согласован со всеми и сейчас строится.