Русский вопрос перед выборами поднимают почти все. Как снизить межэтническую напряжённость? Об этом Максим Шевченко беседовал с членом фракции ЛДПР Сергеем Ивановым, профессором "Высшей школы экономики" Леонидом Поляковым и научным директором фонда "Стратегия-20-20" Борисом Межуевым в студии радио "Вести ФМ".  Шевченко: Здравствуйте. В эфире "Вести ФМ", программа "Стратегия", с вами Максим Шевченко. И, как всегда в это время по субботам, мы обсуждаем самые острые, самые актуальные стратегические вопросы, которые волнуют почти всех и почти каждого в нашей стране, а иногда и за пределами нашей страны. Но сегодня у нас будет дискуссия по теме, которая, безусловно, является самой важной и самой актуальной, самой острой, самой широко обсуждаемой темой последних лет. Сегодня мы обсудим русский национальный вопрос, стратегию - как быть, как дальше развиваться русскому народу. По этому поводу  есть несколько мнений. И в 20 веке русский народ принес огромные жертвы на алтарь истории, можно так сказать - русская революция, несколько войн, две мировые войны, гражданская война, огромные социальные эксперименты, которые утянули за собой жизни многих людей. С другой стороны, русские выступили инициаторами огромного социалистического проекта, который вовлек в себя тоже массу других народов, и достижениями которого мы пользуемся до сих пор. Но что нам делать с русским проектом, и в каких формах он будет дальше развиваться сейчас, в начале второго десятилетия 21 века? Об этом мы сегодня говорим с Сергеем Ивановым, членом Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи, членом фракции ЛДПР и членом Русского комитета, о котором Сергей Владимирович нам расскажет, наверное, в двух словах чуть позже; Леонидом Владимировичем Поляковым, профессором "Высшей школы экономики", доктором философским наук, заведующим кафедрой общей политологии "Высшей школы экономики" и Борисом Владимировичем Межуевым, научным директором фонда "Стратегия-20-20". Сергей Владимирович, давайте начнем с вас. Ваша  партия активно использует в предвыборной риторике русскую тематику. Лидер вашей  партии, прямо скажем (вот это мой взгляд) заходит так далеко, что я бы некоторые его выступления назвал просто разжиганием межнациональной розни. У меня возникает ощущение, что он противопоставляет внутри федеративного государства русских другим народам нашей страны. И это правильное ощущение, или мы не так понимаем господина Жириновского, который зачастую говорит от имени партии? Иванов: Начну с того, что, наверное, это все-таки ваше личное ощущение. Шевченко: Безусловно, мое личное, да. Иванов: Правильное оно или нет, мне трудно судить. С другой стороны, представьте себе, что в результате аварии перед вами лежит человек, у которого артериальное кровотечение, он истекает кровью, и вместо того, чтобы перевязать ему рану и остановить кровь, вы говорите: "Слушайте, у него прыщик на носу, давайте его выдавим". Вот то же самое сейчас происходит с русским народом. В Первую мировую войну мы потеряли 1,3 миллиона убитыми, 2 миллиона пленными. В гражданскую войну мы потеряли, по самым скромным оценкам, 10,5 миллионов человек. Прибавьте сюда голод, коллективизацию, репрессии. Вторая мировая война - 27 миллионов человек. То есть на круг мы потеряли практически около... Шевченко: Все-таки 27 - это советские граждане, включая украинцев, белорусов, жителей Средней Азии, Кавказа. Иванов: Согласен. Все равно на круг  получается, что мы потеряли от 30 до 40 миллионов человек. Шевченко: Очень много, огромные потери. Русские, только русские, давайте так говорить. Иванов: Да. То есть все знают о том, что был холокост, и в некоторых странах за это, за отрицание холокоста уголовная ответственность полагается. То, что случилось с русским народом, это хуже, чем холокост. Мы  потеряли почти половину. Ведь в начале прошлого века наша страна, насчитывая 100 миллионов человек, имела высочайшую в мире рождаемость (самая высокая была), и мы потеряли почти половину. Причем, это были люди, заметьте, это были люди... Шевченко: Сергей Владимирович, секундочку. Я же задал вопрос не о трагедии русского народа. Я думаю, что нет ни одного человека, который бы не понимал глубину этой трагедии. Дело даже не в том, что мы все русские, дело в том, что это просто понятная вещь. Я спрашиваю: надо ли описывать эту трагедию, противопоставляя ее жизни, судьбе и трагедиям других народов? Полностью слушайте в аудиоверсии