События начала Второй мировой войны. Были ли возможности возврата? В студии радио "Вести ФМ" - член Центрального совета Военно-исторического общества, историк Армен Гаспарян и историк Андрей Светенко. Ведущий Руслан Быстров. Быстров: Всем здравствуйте, в студии Руслан Быстров. Сегодня я проведу программу "Вопросы истории". Отгремел День Победы, и мы с удовольствием еще раз поздравляем всех с этим великим праздником. Ровно 71 год назад Германия была повержена. Но почти ровно 75 лет назад существовала реальная угроза мирового господства Гитлера и его приспешников.  И в сегодняшней программе мы поговорим о тех событиях, которые предшествовали началу Второй мировой войны, мы говорим о весне 41-го года. В студии я рад приветствовать наших постоянных экспертов - члена Центрального совета Военно-исторического общества, историка Армена Гаспаряна. Гаспарян: Здравствуйте. Быстров: И историка Андрея Светенко. Светенко: Добрый день. Быстров: Прежде чем приступить к обсуждению этих событий, позвольте я вам задам такой вопрос. Как вы думаете, вот в этой череде событий 41-го года весны было ли какое-то одно, ставшее рубежным, ставшее точкой невозврата, когда уже стало окончательно понятно, что война неизбежна? Или все уже было понятно задолго до весны? Кто начнет, коллеги? Гаспарян: Смотря с какой точки зрения мы рассматриваем. Если с точки зрения Советского Союза - это одна история, если с точки зрения гитлеровской Германии - это другая. Если с немецкой, то точка невозврата - это подписанный в декабре 40-го года оперативный план 21 "Барбаросса". Всё, это точка невозврата. Если с нашей стороны, то здесь, конечно, можно долго и бесконечно спорить о том, какому именно донесению Рихарда Зорге и других наших разведчиков можно и нужно было доверять. Потому что донесения разнились. В одних говорилось о том, что нападение будет, в других говорилось, что нет. Да, донесения, которые обычно у нас в последние там, пять, наверное, десять лет уже используют, это донесения Вилли Лемана (агентурный псевдоним Брайтенбах), но оно, что называется, лишь дополнило вот эту картину абсолютного непонимания того, что происходит. Светенко: Я бы тут добавил, что позицию Кремля, Сталина, Советского Союза нельзя сводить, и принимаемые решения нельзя сводить только вот к анализу донесений, хотя это важный источник, он определял направление, так сказать, мыслей. Но при этом, конечно же, дипломатические усилия очень интересны в этом смысле, я думаю, мы это и проанализируем здесь. В общем-то, в подтексте этих переговоров, встреч и с английским послом, и с Шуленбургом, и вообще, так сказать, контактов на дипломатическом уровне, которые Молотов и Вышинский поддерживали, и Деканозов, много интересного всплывает. Но самое главное, что это можно назвать словом "милитаризация", но перестройка экономики страны на военные рельсы и укрепление боевой мощи Красной Армии, сосредоточение ее на западных границах Советского Союза - это очевидный факт, и нельзя говорить о том, что мы, так сказать, здесь были пассивны. И в этом смысле, конечно, это еще больше усложняет анализ происходящего, потому что вот такого рода мобилизация и концентрация сил, она как бы логично предполагает, что раз собрался, то и начнешь, так сказать, воевать. А здесь все было гораздо хитрее и сложнее, и в этом смысле опять-таки, вот с чего начали и ушли, вот очень многое зависело от доверия к той разведывательной информации , которая поступала. Что касается немцев, то да, там Рубикон был перейден действительно с принятием плана "Барбаросса". Полностью слушайте в аудиоверсии.