Обсуждаем речь Сталина 3 июля 1941 года. Саралидзе: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Армен Гаспарян - член Центрального совета Военно-исторического общества. Армен, приветствую. Гаспарян: Приветствую. Саралидзе: Наш обозреватель - историк Андрей Светенко. Светенко: Здравствуйте. Саралидзе: И я, Гия Саралидзе. Это программа "Вопросы истории". Мы продолжаем серию программ, которые посвящены началу Великой Отечественной войны. Сегодня начнем этот разговор со знаменитого, известного выступления Сталина по радио, которое состоялось 3 июля 1941 года. Вокруг этого заявления действительно очень много написано, сказано. В чем собственно вопрос, что обсуждается, вот что касается этого выступления? Армен? Гаспарян: Очень много претензий исторических к Сталину, естественно, и это заявление не является исключением. Во-первых, недовольны тем, почему это прозвучало 3 июля, а не 22 июня. Во-вторых, недовольны тональностью, потому что, по их мнению (у нас же есть категория людей, которые искренне себя полагают святее Сталина во всем и большими коммунистами являются), и по их мнению, недопустимо было обращаться "братья и сестры", потому что это какой-то некий такой отсыл православия, самодержавия народу. Да, в устах Иосифа Виссарионовича Сталина это, значит, выглядит не очень корректно, с их точки зрения. Наконец им крайне не нравится само определение "вероломное нападение гитлеровской Германии". Саралидзе: В первых буквально предложениях, да. Гаспарян: По причине того, что они считают, что Сталин противоречит сам себе, поскольку никто иной как товарищ Сталин наоборот с 39-го говорил о том, что война все равно будет, и наша задача - эту войну оттянуть, поэтому о каком вероломстве идет речь. Но по сути дела, конечно, каждый абзац этой речи вызывает чье-то недовольство. Вообще с этой точки зрения, вот интересно, что к выступлению Молотова 22 июня 41-го года ни у кого претензий не возникло, и все претензии вот неблагодарных с этой точки зрения потомков высыпались на голову Сталина. Тут я не знаю, с чем это связано. Светенко: И что надо сказать: ай-ай-ай, как вы посмели выражать тут какое-то недовольство? Потому что, мне кажется, Армен, здесь абсолютно не в категориях недовольства надо оценивать и содержание этой речи, и ее восприятие. Но факт налицо: только на 12-й день войны, значит, Сталин подает голос, что называется. Чем он занимался до этого - возникает вопрос, без довольства, недовольства, при всем уважении совершенно, так сказать. Да, все обращают внимание на изменение риторики с первых же слов "братья и сестры", абсолютно старорежимное такое, значит, патерналистское "сестры", так сказать. И это что, на одну доску ставит? И кто-то, может быть, даже прочитывает, что этим-то Сталин как бы предлагает уже разделить ответственность, как бы мы тут все одна семья, да, вот на нашу семью. Хотя посыл гораздо более глубокий в этой фразе содержится. Но самое интересное, что помимо того, что он, конечно, говорит о вероломстве, которое уже на 12-й день войны, ну надо было бы забыть, наверное, так сказать, этот тезис, который требует, в общем, отдельного разговора, какая могла быть вера там, тут я с тобой согласен. Но ведь дальше же начинается-то речь с какой фразы, что "несмотря на героическое сопротивление Красной армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилы" - вот это-то... Гаспарян: Ну, это прямой на самом деле отсыл к сводкам Совинформбюро, который потом в 44-м году начали редактировать. Светенко: Которые рассказывают о том, что уже там масса всего и всего, но это не склеивается, не вяжется с тем, что миллионы людей... Гаспарян: Нет, ну у нас это все-таки после знания, согласись, это мы с тобой рассуждаем в 2016 году, а не в июле 41-го. Светенко: Да, ну я согласен, терапевтический посыл здесь понятен. Но надо же иметь в виду, что люди не дураки были, там под Сталиным они выросли, они же все-таки, так сказать, умели сопоставлять и понимать, что говорилось до того. Да, действительно, два года говорилось о том, что мир находится в состоянии второй империалистической войны, в которой у нас нет союзников, в которой мы не участвуем по мере возможностей, укрепляя мощь и обороноспособность, граница на замке, армии стянуты к западным границам. То есть все, так сказать, было логично. Полностью слушайте в аудиоверсии.