Генерал Корнилов в истории России. Саралидзе: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Гия Саралидзе. И, как всегда в этой программе, рядом со мной Армен Гаспарян - член Центрального совета Военно-исторического общества. Армен, рад приветствовать. Гаспарян: Приветствую. Саралидзе: И Андрей Светенко - обозреватель, историк. Андрей, приветствую. Светенко: Добрый день, добрый день. Саралидзе: Сегодня мы хотим поговорить о Корнилове. О Корнилове с формальной точки зрения - 18 или 30 августа (в зависимости от стиля) 1870 года родился Лавр Георгиевич, ну и поэтому решили поговорить. Тем более, что несколько программ у нас было посвящено революции, что предшествовало, самой революции. Ну и, конечно, не продолжить эту тему или продолжить ее и не поговорить о Корнилове было бы неправильно. Тем более, что и о Первой мировой войне мы говорили, где, в общем, Корнилов тоже фигура достаточно заметная. Хотел бы сначала вообще вот о вашем отношении к этой исторической фигуре. Армен? Гаспарян: Лично у меня отношение положительное. Я могу сказать, что самая, наверное, оплеванная в советской историографии, ну особенно в первый год советской власти, фигура - это, конечно, Корнилов. Потому что на него записали все вообще, что можно, начиная от несуществующего приказа по расстрелу пленных и заканчивая всеми возможными зверствами, вплоть до 20-го года. Корнилов, надо понимать, это классический русский генерал, это не политик. Это была его, с одной стороны, заслуга, а с другой стороны - это было именно то, что его и сгубило в результате. Корнилова многие почему-то до сих пор воспринимают как фигуру политическую. И ставя его даже, вот если разбирать такой вот русский резистанс времен там гражданской войны, ставя его выше всех. Это, конечно, неправда. Корнилов - это прежде всего военачальник, достаточно толковый, если так мягко говорить, беззаветно храбрый, доверяющий только своим людям, что характерно. И это тоже вот черта, которая погубит в результате Корнилова. Потому что даже возглавляя там четырехтысячную добровольческую армию там в 18-м году, Корнилов безоговорочно доверял только двум частям: своему конвою из текинцев (это туркмены) и своему же полку корниловскому ударному. По сути всё. Это вот его черта, она такая, я не знаю, от рождения была или потом она приобретена, но кто-то видит в этом добродетель, а кто-то видит недопустимость. Корнилов - невероятно сложная фигура, у нее были свои плюсы, у этой фигуры, были свои минусы. Нельзя все мазать одной краской. К Корнилову надо подходить дифференцированно, надо разбираться в том, что было, и перестать...  в который уже раз говорю вот в эфирах "Вопросы истории", что не надо слепо доверять пропаганде, потому что, конечно, она в значительной степени извратила его образ. Светенко: Я не соглашусь, Армен, знаешь в чем? Мне кажется, что он-то как раз фигура цельная, фигура осмысленная, по своему, так сказать, отношению к жизни, и при этом фигура политическая. Если вы вспомните события лета и осени 17-го года... Гаспарян: Вот тут я бы поспорил, поспорил. Светенко: Когда он был военным министром и, в общем-то, так сказать, мог бы брать под козырек, или потом, как вот обычно там потом делают военачальники: вот армию-то подставили и так далее. Нет, он брал ответственность на себя, он выдвигал план действий, ну все то, что, конечно, тут спорить не о чем, пропагандистская, так сказать, машина называла долгие годы попыткой корниловского мятежа. Гаспарян: "Корниловщина", "как таракана раздавили"... Светенко: Корниловщина, да, вот эта. Да даже вот в "Тихом Доне" у Шолохова, в этой экранизации 58-го года, там как-то очень карикатурно показано: вот это вот недобитое белое офицерье царское, оно сидит по ресторанам, чего-то поднимает тосты за какого-то Корнилова, встречает его, на руках несет... Такое отношение надо завоевать к себе, вот такой авторитет.   Полностью слушайте в аудиоверсии.