Октябрь 41-го года: паника в Москве. Светенко: Добрый день, это "Вопросы истории", у микрофона Андрей Светенко. Напротив меня мой коллега - историк, журналист Армен Гаспарян, член Центрального совета Военно-исторического общества. У нас обсуждение темы 41-го года в приоритете. И вот середина октября - это такой эпизод очень значимый, важный, символический и во всех отношениях заслуживающий, на мой взгляд, обстоятельного разговора. Это паника в Москве, октябрь 41-го, враг у ворот. И здесь очень много поучительного - того, что стоит обсудить и, может быть, даже по-новому на некоторые вещи взглянуть. Армен, я вот начну с того, что зачитаю постановление ГКО от 15 октября "Об эвакуации столицы СССР Москвы": "Ввиду неблагополучного положения в районе можайской оборонительной линии Государственный комитет обороны постановил. 1) Поручить Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в город Куйбышев. 2) Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также правительство во главе с заместителем председателя Совнаркома Молотовым (Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке). 3) Немедленно эвакуироваться органам Наркомата обороны в Куйбышев, а основной группе Геншатаба в Арзамас. 4) В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД (Берии и Щербакову) произвести взрыв предприятий, складов, учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование и метро, исключая водопровод и канализацию. Председатель ГКО Сталин". Ну и после этого  надо ли удивляться, что возникает паника. Сразу же начинают с места сниматься и исчезать в неизвестном направлении люди, которые должны это все обеспечивать, потому что это все само собой не делается. То есть вот, на мой взгляд, первая причина паники (не единственная, но первая) - это вот такого рода постановление, из которого... Ну просто как можно прокомментировать? "Шеф, все пропало..." Если Сталин пишет, что он завтра уезжает из Москвы. Гаспарян: Ну давай с тобой сразу уточним, что панические настроения - это вовсе только не октябрь 1941 года, а они были характерны еще, например, для сентября. И тогда очень жесткой рукой Щербакова, упомянутого тобой, и Пронина из Моссовета наводился порядок. Дело в том, что целый ряд секретарей райкомов попытались сбежать из Москвы. Светенко: И сбежали благополучно. Есть вот отчеты сотрудников НКВД за 16-е, 17-е и 18-е - всё, пусто, на Старой площади никого нет. Гаспарян: Нет, я про сентябрь еще говорю. Они попытались сбежать, были остановлены на Курском вокзале и отданы под соответственно разбирательство военного трибунала в связи с дезертирством. Поэтому действительно настроения подобные были. То, что произошло в октябре, во многом, конечно, отражает текущую на тот момент ситуацию на фронте, с одной стороны. С другой стороны - а какой, собственно говоря, указ Ставка должна была по этому поводу издать? Она же не могла сказать, что все нормально и все хорошо? Светенко: Вот, давай, хорошо. Ну, первый пункт - к дипкорпусу. Значит, это же все понимают, о чем идет речь, что сами посланники британские и прочие не могут себе, так сказать, обеспечить выезд, они должны куда-то к кому-то обратиться для того, чтобы им обеспечили их выезд, да? Гаспарян: Да, безусловно.  Светенко: А тут получается (и, кстати говоря, уже реализация этого плана), что их привозят на станцию Товарная подмосковную, где сажают в товарные вагоны. И единственный начальник, еще не сбежавший, значит, там говорит, что надо бы почистить от угля вагоны, так сказать, а то неудобно. То есть это все действительно само по себе паника, потому что это не есть организация в каком-то плановом, вынужденном (трижды подерчикиваю) порядке, но, так сказать, осмысленно готовящейся эвакуации. Полностью слушайте в аудиоверсии.