7 февраля 1920 года – день гибели генерала Колчака. Что следует помнить? Об этом Андрей Светенко беседовал с профессором Московского государственного педагогического университета, доктором исторических наук Василием Цветковым в программе «Вопросы истории» на радио «Вести ФМ». СВЕТЕНКО: Здравствуйте. Сегодня мы поговорим о гражданской войне, о событиях 100-летней давности, и это основная тема наших «Вопросов истории» на протяжении уже ряда лет. И действительно многое здесь не сказать что бы актуально, но поучительно-то уж во всяком случае. Дата печальная, трагическая в любом случае – гибель генерала Колчака – 7 февраля 1920 года. Вот об этом мы и поговорим сегодня с нашим гостем в первую очередь. А гость у нас Василий Жанович Цветков – профессор Московского государственного педагогического университета, доктор исторических наук. Василий Жанович, приветствую вас. ЦВЕТКОВ: Здравствуйте. СВЕТЕНКО: Ну вот, казалось бы, вообще в начале 20-го года гражданская война в сточки зрения боевых действий заканчивается. Тартуский мирный договор с Эстонией 2 февраля подписан. Это что означает? Что северо-западная армия Юденича исчезает, и исчезает целый фронт под стенами Петрограда, еще в ноябре 19-го стоявший. На юге одесская эвакуация, Деникина загнали в Крым, уже первые бои за Перекопский перешеек, появляется вот герой-спаситель с плащом, достойный отдельного рассказа, и мы наверняка еще об этом поговорим. А в Сибири и на Дальнем Востоке вообще крушение получается. Значит, бывшие помощники и соратники чехословаки сдают, выдают с головой, как раньше было принято говорить в истории, Колчака. Но кому? Вот не большевикам, не Красной армии, не советской власти в привычном нам понимании, а какие-то все-таки там промежуточные вот структуры. Очень интересно, почему все продлилось еще как минимум два года. ЦВЕТКОВ: Да. Тут вообще надо, наверное, учитывать специфику Сибири и Дальнего Востока как регионов российских. Дело в том, что если мы посмотрим политическую историю восточную нашу, то мы ни в Сибири, ни на Дальнем Востоке не найдем вот тех общественно-политических сил, которые условно можно было бы назвать как крайне радикально-правые, консерваторы, ну похожие, например, так на Союз объединенного дворянства, например, Совет объединенного дворянства, который был, действовал в Центральной России очень активно. Хотя бы просто потому, что это были регионы, свободные от крепостного права. Это были регионы, где изначально состав населения был ну весьма демократический. Плюс, если добавить сюда столыпинских переселенцев, и казаки местные, в общем-то, они тоже отличались такими достаточно демократическими идеями. И вот в целом это все делало Сибирь и Дальний Восток регионом, с одной стороны, конечно, очень прогрессивным, перспективным, потому что экономика развивалась, и доход можно было большой получать, и зерно, и масло. Кстати, опять же вот здесь вот отмечу, в сельском хозяйстве сибирском и дальневосточном очень большую роль играли кооператоры, кооперативы. А это тоже структуры, которые отнюдь не консервативные, а скорее такие вот крестьянско-казачьи. В общем, все вот это составляло такую демократическую силу, демократический вектор, который хорошо себя проявил в 17-м году. Потому что буквально сразу вот начинается эта идея реализовываться сибирского областничества. А областная идея, она тоже, ее ни в коем случае не надо воспринимать как некий сепаратизм, как некое стремление отделиться от России. Нет, это свободная Сибирь в свободной России – вот так это говорилось в 17-м году, вот такой был лозунг. И очень большая востребованность органов местного самоуправления. Молодое земство, действительно молодое, реально молодое, потому что там очень долгое время земских структур, городских дум не существовало вообще, молодые кооператоры, вот интеллигенция сибирская, эсеры. СВЕТЕНКО: То есть не белые, но и не красные, а что-то такое розовое. ЦВЕТКОВ: Да, да, да, именно. Именно это. Слушайте в аудиофайле