КультБригада: слово, смысл, литература

Выпуск 24 февраля 2020 года
Радиопрограмма, 2020
Россия
Литература, общественно-политические

8 сезонов, 247 выпусков по 46 мин

Программу ведёт Вячеслав Коновалов. Дмитрий Конаныхин – русский писатель. С 2006 года написал четыре романа о детях, внуках и правнуках Победы – в некотором смысле идеалистах большой страны. Первые четыре романа опубликованы на независимой издательской платформе bookscriptor.ru, и там любой желающий может с ними ознакомиться. За первый роман "Деды и прадеды" в 2016 году Дмитрий Конаныхин получил федеральную Горьковскую литературную премию в номинации "Русская жизнь" за связь поколений и развитие традиций русского эпического романа. Почему история пограничных войск? История границы, наверное, один из самых популярных сюжетов в военной литературе, и ты берешься за этот сюжет. Почему? Дмитрий Конаныхин: Потому что я это знаю с детства. Я написал о событиях, с момента которых прошло уже полвека. Эти события произошли сразу после конфликта на о. Даманском. А я побывал на Дальнем Востоке ещё до своего рождения. Моя мама, будучи мною беременной, ожидала возвращения отца с границы, когда манёвренная бронегруппа войсковой части 2495 возвращалась после очередной тревоги. И весь славный город Биробиджан тогда не знал, вернутся они все или нет. Весь город жил в ожидании войны, и я об этом просто был обязан рассказать. Роман "Тонкая зелёная линия" как завершающий трилогию подводит логическую черту под развитием поколения 1945 года рождения – детей Победы. Тому, как они росли, посвящён первый роман. Тому, как они входили в жизнь, про их студенческую жизнь в Ленинграде посвящён второй роман. А о том, как все они, гражданские ребята, оказались на границе, – третий. Вокруг течёт мирная жизнь, радио передаёт красивую музыку, люди пьют газировку, едят мороженое, рождаются, вся страна живёт мирной жизнью, а в это время на границе происходят тихие, необъявленные боестолкновения. Когда я опрашивал реальных участников тех событий, они мне рассказывали о том количестве боевых патронов, которые наряды ежедневно расстреливали в ходе перестрелок через реку Амур. И этому были достаточно серьёзные свидетельства, чисто психологические. У тебя в книге идёт рассказ не о событиях на о. Даманский, а о том, что происходило на границе некоторое время спустя. События на о. Даманский ты в книге не раскрываешь, а описываешь жизнь после них в ожидании продолжения. Дмитрий Конаныхин: Буквально через несколько месяцев. Все наши люди, наши дедушки, бабушки, родители и те, кто были на границе, испытали своеобразный шок от произошедшего боевого столкновения и одержанной в нём победы. Для меня самым главным было показать, как меняются гражданские, абсолютно мирные люди в условиях осознания ими своего долга. Книга рассказывает от лейтенантах, пришедших с гражданки (о пиджаках) и прошедших обучение на военных кафедрах в вузах, и служащих рядом с ними кадровых офицерах. Мне было принципиально важно показать, как в условиях ожидания войны офицеры, и пришедшие с гражданки, и кадровые, все вместе становятся боевой единицей, готовой идти в бой. Когда даже повара и обслуга становились снайперами, потому что подготовка к отпору вторжения была абсолютно беспощадной. Люди понимали, что именно они собой закроют этот город в случае пограничного конфликта. У данного подразделения возможности выжить не было? Дмитрий Конаныхин: Всё наоборот. Грешен, что я в своё время не поверил словам отца и мамы, которые мне об этом рассказывали. Но потом я спросил об этом ещё у двух людей, которые в тех событиях участвовали, но вопрос о том, выживут ли они, даже не поднимался. Им всем было запрещено умирать. Была чёткая команда, если дозор на границе видит вторжение любых сил, он не имеет права умирать, пока не сообщит о вторжении. Пограничный наряд должен был продержаться 15 минут и не умереть. У заставы не было права умереть в течение трёх часов. Она была обязана отойти на заранее подготовленные надлежащим образом позиции, держать три часа оборону и ждать прихода манёвренной группы – боевого подразделения, которое было усилено пулемётами и бронетранспортёрами. А у манёвренной группы был приказ не умирать при любой численности сил вторжения и держаться сутки, пока политическое руководство в Москве не среагирует, отдаст или не отдаст приказ на решение конфликта дипломатическим путём и т.д. То есть, наоборот, был приказ жить, собою прикрыть и даже победить. Почему продолжения событий на о. Даманский не случилось? Из твоей книги понятно, что было напряжённое ожидание продолжения событий. Предполагалось, что на той стороне идёт перегруппировка, но ничего не случилось. Может быть, психологическая и техническая готовность нашей стороны оказалась столь мощной, что именно она явилась основной причиной? Дмитрий Конаныхин: Во-первых, ожесточённость боестолкновения была невероятной. Все интересующиеся этими событиями могут найти книгу Андрея Мусалова "Даманский и Жаланашколь. Советско-китайский вооруженный конфликт 1969 года" и прочитать там о том, что пограничники на своих бронетранспортёрах во время событий отправлялись в бой шесть раз на абсолютно изрешечённых БТРах. А местное население вывозило раненых пограничников на санях. То есть, в боевых действиях участвовали не только пограничники, туда ещё чуть позже подошли части Советской армии в соответствии с решением местного командования, которое не дождалось ответа из Москвы. А ещё было продолжение на Жаланашколе в Казахстане, где точно так же, как и на о. Даманский, китайцы попытались совершить провокацию на границе, но у них тоже ничего не получилось. Именно ожесточённость произошедших боестолкновений, думаю, и остановила китайское руководство. Литература русского реализма в России Дм. Конаныхин: В России существует две литературы. У нас есть литература, которая является продуктом частного книгоиздательства. Книги этой литературы все знают. И есть независимая русская литература. Если почитать, что творится в современной независимой русской литературе, там сейчас просто расцвет. 17 февраля, например, был день рождения замечательного русского поэта Дмитрия Петровича Мельникова, которого в Америке знают гораздо больше, чем у нас, в переводах американской поэтессы Яны Джин. То, что он написал о войне и любви на Донбассе, ошеломляет любого русского человека. Его можно найти в сети, но от определённой публики, которая живёт другими интересами, от критиков, которые зависят от книгоиздательского процесса, вы о нём ничего не услышите. Когда мы говорим о независимой русской литературе, по большому счёту, речь идёт не о ценностях, а об идеалах. Мы, кажется, живём в то время, когда скрыть, заболтать, затушевать настоящий талант очень сложно. Можно, но это требует огромных затрат как временных, так и финансовых. Поэтому, если человек действительно талантлив, он может пробить себе дорогу, используя те инструменты, которые предоставлены ему сейчас бесплатно. Имеются в виду Интернет, соцсети и т.д. Дм. Конаныхин: Абсолютно согласен. И самое главное, что русская литература сейчас больше делается даже не в Москве (в столице могу назвать прекрасный независимый журнал русской литературы "Человек на Земле"), а в глубинке. У нас в Крыму в Севастополе есть очень интересный интернет-журнал "Артиллерийская бухта", где публикуются такие произведения, в том числе о том, что происходит на Донбассе, которые просто ошеломляют. Там рождается новая русская литература, в том числе. Ты относишь свою книгу к разряду той литературы, которую ты назвал "новой русской литературой"? Дм. Конаныхин: Я её называю нормальной независимой русской литературой. Она не зависит от левой пятки книгоиздателя. Когда я читал, меня поразили не только взаимоотношения полов, персональные отношения героев, которые ты описываешь, не только замечательные описания природы, не только выбор времени – постдаманский синдром, но и то, что книга написана в стиле, который я для себя уже после прочтения одной трети книги назвал "классическим соцреализмом". Потому что энергия, заложенная в книге, подача, да даже язык возвращали меня к тому времени и тем книгам, которые были написаны советскими авторами поздних 60-х, 70-х и начала 80-х годов. То есть, я читал литературу, которая не похожа по своему строению, своей энергии, по языку на то, что происходит в литературе сейчас. Это было целенаправленно сделано или это твой стиль? Дм. Конаныхин: Это абсолютно целенаправленно было сделано, потому что я считаю, что каждое время звучит своим языком, у каждого времени своя энергия. Если мы говорим о времени 40-х годов, у него свой русская речь, свой темп речи. Если мы говорим о 60-х годах, они говорят по-своему. Об этом можно даже судить по кинофильмам. Если мы посмотрим на события 70-х годов, там своя речь. Но самое главное – что это нормальный русский реализм. А есть ещё ненормальный русский реализм? Дм. Конаныхин: Когда идёт копирование зарубежной беллетристики, перевод и перетолковывание всех этих пауло коэльев, бегбедеров, уэльбеков и прочих, начинается... Тебе нравятся те, кого ты перечислил? Дм. Конаныхин: Они французы, и они пишут для французов. Это хорошая французская литература для французов. Но мы-то русские. И когда русский писатель начинает влезать во французские панталоны, это смешно. У нас есть Шолохов, Крон, написавший гениальный роман о блокаде "Дом и корабль". Не устаю повторять: петербургские школьники должны учить наизусть диалоги и беседы героя книги капитана Горбунова, командира подводной лодки. А об этом главном романе о блокаде они даже не знают. Тем не менее я говорю, что у нас не прерывается традиция, она нормальная, естественная традиция русской прозы. Она никуда не делась. Другой вопрос, что в нынешних обстоятельствах она имеет свойство быть независимой. Ну и иметь какую-то наглость. Россия и Дальний Восток Поговорим об освоении Дальнего Востока и Сибири, потому что этот вопрос в книге тоже как-то присутствует. Сейчас звучат речи с разных сторон, что Россия не сможет в ближайшем будущем удержать, если будет продолжаться такими же темпами падение рождаемости и уменьшение населения, такие территории. Какая-то часть их будет неизбежно отторгнута, и Россия унаследует от СССР тенденцию распада. Насколько этот вариант возможен? Твоя книга о том, что военные тоже сшивают, стягивают пространства страны? Дм. Конаныхин: Не только военные сшивают, все мы сшиваем пространства страны воедино. Нет разделения в этом смысле на военных и гражданских. Мы все единое целое. Это раз. Во-вторых, что касается освоения Дальнего Востока, прежде всего наших соседей потрясает то, что все 11 часовых поясов говорят по-русски, все они находятся в одном культурно-временном смысле. И третье – самое главное: наша национальная идея находится в роддомах и яслях. И сколько нас будет, так мы и будем жить. Будет нас в два раза больше, к нам никто вообще никогда даже не подступится. Поэтому любить и рожать – это самое главное для русского народа. Об этом мы и говорим в независимой русской литературе. Окончание беседы слушайте в записи. ­Гость "Культбригады" – писатель Дмитрий Конаныхин

Выпуски
2026
2025
2024
2023
2022
2021
2020
2019
2026
2026
Новый сезон
Ещеинтересное