Наша собеседница – член Общественной палаты России Мария Валерьевна Каннабих, председатель президиума Общероссийской организации "Совет общественных наблюдательных комиссий" (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) Мария КАННАБИХ: Общероссийская организация"Совет общественных наблюдательных комиссий" появилась чуть больше трех лет назад; подобной организации у нас никогда раньше не было. - А еще хочу тебя поздравить с членством в Совете по права человека при президенте Российской Федерации. Мария КАННАБИХ: Да, это большая гордость... - Но и работа – тоже большая. Как-то ты сказала, что для того, чтобы наше общество стало менее криминализированным, надо заниматься людьми, которые находятся в заключении. Какая работа ведется в этом направлении? Я знаю, что работа эта очень большая, длительная, а значит, накоплен значительный опыт? Мария КАННАБИХ: У нас есть еще одна организация, которой я также занимаюсь: это Фонд помощи заключенным; фонд существует уже более пятнадцати лет. И главное – сделать так, чтобы люди, которые находятся в заключении, не потеряли социальные связи, не потеряли связи с семьей, могли получить какое-то образование и работу. То есть чтобы общество о них не забыло. Добиться этого сложно, трудно; надо сказать, что наши колонии, расположенные в отдаленных местах, в определенном направлении что-то делают. Но, к великому сожалению, направленность действий в местах заключения ведет к тому, чтобы человек потерял авторитет, разучился самостоятельно мыслить; ранний подъем, построение, работа, а дальше – весь распорядок ведет к одному – чтобы человек безоговорочно подчинялся: да, гражданин начальник, нет, гражданин начальник... Мы же хотим выпустить полноценного человека. И добиться этого очень сложно. - Тем более что некоторые отбывают весьма и весьма длительные сроки. Мария КАННАБИХ: Несомненно. Если мы говорим о сроках десяти – пятнадцатилетних, то за это время человек, естественно, теряет все связи с семьей. Если говорить о женщинах-заключенных, то у них семья остается процентах в десяти; они теряют детей, мужей... У мужчин дело обстоит несколько лучше, – женщины более жертвенны. И поэтому "муравьиная тропа" в колонии, в общем, не зарастает; матери, сестры, жены идут в колонии, встречаются с родными. Тем более если речь об общем режиме, то таким заключенным разрешено общаться, даже иметь длительные свидания. Тем не менее, это встречается тоже не всегда, и поэтому здесь роль общественных организаций высока как никогда. Особенно это касается детей, воспитательных колоний, где ребятишки отбывают наказание с четырнадцати лет. Дело в том, что дети, которые у нас отбывают наказание в колониях с четырнадцати лет, – это обычно дети, у которых нет родителей. Это или детдомовские дети, или дети, родители которых сами отбывают заключение. Я езжу очень много, – у нас приблизительно около семисот мест заключения, и когда я встречаюсь с такими детьми и спрашиваю, где мама и папа, они отвечают: отбывают наказание. И чаще – мама; очень часто – дети из неполных семей. Затем, мы имеем еще около шестидесяти колоний для женщин. Кстати, женская преступность – удивительно, но факт – растет как никогда. Сейчас даже "перелимит" женских колоний: женщины сейчас, видимо, принимают на себя мужские функции. Раньше Маруси Климовы и Соньки-Золотые ручки были единичными экземплярами, а сейчас женщины совершают преступления гораздо чаще...