Из звучавших ранее программ автор выбрал те, на которые поступило много откликов; среди них – музыкальные и публицистические передачи, актуальные по сей день. Этот эфир – повтор разговора в студии "Радио России" с выдающимся российским писателем, одним из самых читаемых в стране прозаиков, главным редактором "Литературной газеты" Юрием Михайловичем Поляковым. (Запись беседы слушайте в аудиофайле) - Юра, я хорошо знаю твое творчество, – книги, пьесы, публичные выступления, но, готовясь к эфиру, я вновь поразился тиражам. Во времена, когда президент страны объявляет, что шестьдесят процентов населения России не читает книг, эти цифры удивительны. Твоя повесть "Грибной царь" в 2005-м году вышла тиражом сто тридцать тысяч экземпляров. Невероятный тираж даже по советским меркам... Впрочем, ты современный, тонкий и острый писатель, и тем более удивительно эдакое невнимание критики... Ты как-то, правда, говорил, что твои отношения с критикой не сложились (в отличие от литературоведения, которое уделяет тебе много внимания). И значит, есть особые пути, которыми читатель идет к своему любимому писателю. Как ты объяснишь это? Юрий ПОЛЯКОВ: Я хотел бы вернуться, что называется, к истокам, когда вы возглавляли журнал "Юность", а я был начинающим прозаиком, и мои первые повести, написанные в начале 80-х, – "Сто дней до приказа" и "ЧП районного масштаба", – вам в журнале печатать запретили. Но когда они все-таки вышли, – вы помните, какой был резонанс? Их обсуждала практически вся страна. Понимаете, людей не заставишь что-то обсуждать, если они того не хотят. Собственно, это отношение с читателями, когда я им хочу сказать нечто такое, что их взволнует... У большинства нынешних писателей задача – либо удивить премиальное жюри, скажем, "Большой книги" или "Букера". Или самовыразиться, или освоить какой-то новый формальный прием. Но причем здесь читатели?! Можно осваивать приемы, можно удивлять жюри, но при этом надо понимать, что пишешь-то ты для людей. Поэтому все мои книги – и при советской власти, и после, – выходили большими тиражами. Вот сейчас вышла третья часть "Гипсового трубача", которую я задержал, – обещал в 2009-м году (вы вели мою презентацию в Пушкинском музее). Но первый тираж – сорок тысяч – разошелся практически за неделю. И это хорошо. Но у этого есть обратная сторона: дело в том, что критики не любят тех писателей, которые умеют "договориться" с читателями через их голову. - Это очень самолюбивый народ... Юрий ПОЛЯКОВ: Понимаете, они напоминают логопеда, к которому в руки попал абсолютно косноязычный ребенок, который ничего выговорить не может. И вот он путем долгих усилий научил этого ребенка выговаривать пять слов. И он им гордится и всюду возит показывать: смотрите, этот гениальный мальчик может выговаривать пять слов! А то, что рядом есть ребенок, который без всякого логопеда в пять лет знает наизусть "Бородино", его не интересует! Примерно такая ситуация и в литературе. Юрий ПОЛЯКОВ: Писателями, которые не могут быть интересны читателю, но критики хотя бы на короткое время их навязали, критики гордятся и все время о них пишут. А писатели, которые "сами по себе", – критикам обидно: получается, что, оказывается, их профессия не нужна: писатель может объясниться с читателем и без всякой критики! Вот примерно такое глобальное объяснение моих сложных отношений к критике... Здесь, конечно, еще примешивается и политика, о чем мы еще поговорим. Но в общих чертах моя версия такова...