"Юрий Поляков стал первым отечественным писателем, поднявшим в своем творчестве тему "дедовщины", однако его повесть "Сто дней до приказа" не пропускала военная цензура. Лишь в 1987-м году она была опубликована в журнале "Юность". Тогда писателю позвонил редактор журнала "Юность" Андрей Дементьев с предложением опубликовать повести. Зная о запрете, редактор обратился в военную цензуру за разрешением и, услышав: "Мы ее не пропустим", – сказал в ответ: "Лучше бы вы Руста не пропустили!". Все это произошло вскоре после перелета немецкого летчика-спортсмена Матиаса Руста из Хельсинки в Москву и его приземления прямо на Красной площади... Следующей повести Юрия Полякова повезло несколько больше. "ЧП районного масштаба" хотя и пролежало четыре года под сукном из-за цензурного запрета, было опубликовано раньше, чем первая повесть, в том же журнале "Юность". Повесть, повествующая о проблемах в комсомольском аппарате, о его нравственном разложении, вызвала всесоюзный резонанс. Юрий Поляков, проработавший некоторое время инструктором в райкоме комсомола, не только показал всю ситуацию изнутри, но и сумел предвосхитить, схватить и отразить в своей повести все те тенденции, которые привели в итоге к развалу Союза..." Выдающийся российский писатель, один из самых читаемых в стране прозаиков, главный редактор "Литературной газеты" Юрий Михайлович Поляков – гость программы "Виражи времени". (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - Юра, я хорошо знаю твое творчество, – книги, пьесы, публичные выступления, но, готовясь к эфиру, я вновь поразился тиражам. Во времена, когда президент страны объявляет, что шестьдесят процентов населения России не читает книг, эти цифры удивительны. Твоя повесть "Грибной царь" в 2005-м году вышла тиражом сто тридцать тысяч экземпляров. Невероятный тираж даже по советским меркам... Впрочем, ты современный, тонкий и острый писатель, и тем более удивительно эдакое невнимание критики... Ты как-то, правда, говорил, что твои отношения с критикой не сложились (в отличие от литературоведения, которое уделяет тебе много внимания). И значит, есть особые пути, которыми читатель идет к своему любимому писателю. Как ты объяснишь это? ПОЛЯКОВ: Я хотел бы вернуться, что называется, к истокам, когда вы возглавляли журнал "Юность", а я был начинающим прозаиком, и мои первые повести, написанные в начале 80-х, – "Сто дней до приказа" и "ЧП районного масштаба", – вам в журнале печатать запретили. Но когда они все-таки вышли, – вы помните, какой был резонанс? Их обсуждала практически вся страна. Понимаете, людей не заставишь что-то обсуждать, если они того не хотят. Собственно, это отношение с читателями, когда я им хочу сказать нечто такое, что их взволнует... У большинства нынешних писателей задача – либо удивить премиальное жюри, скажем, "Большой книги" или "Букера". Или самовыразиться, или освоить какой-то новый формальный прием. Но причем здесь читатели?! Можно осваивать приемы, можно удивлять жюри, но при этом надо понимать, что пишешь-то ты для людей. Поэтому все мои книги – и при советской власти, и после, – выходили большими тиражами. Вот сейчас вышла третья часть "Гипсового трубача", которую я задержал, – обещал в 2009-м году (вы вели мою презентацию в Пушкинском музее). Но первый тираж – сорок тысяч – разошелся практически за неделю. И это хорошо. Но у этого есть обратная сторона: дело в том, что критики не любят тех писателей, которые умеют "договориться" с читателями через их голову. - Это очень самолюбивый народ... ПОЛЯКОВ: Понимаете, они напоминают логопеда, к которому в руки попал абсолютно косноязычный ребенок, который ничего выговорить не может. И вот он путем долгих усилий научил этого ребенка выговаривать пять слов. И он им гордится и всюду возит показывать: смотрите, этот гениальный мальчик может выговаривать пять слов! А то, что рядом есть ребенок, который без всякого логопеда в пять лет знает наизусть "Бородино", его не интересует! Примерно такая ситуация и в литературе...